Три четверти красного

Я прыгаю на брусчатку и мчу к воротам.

— Мертвец! Мертвец! — скандирует толпа. Над улицей парят дроны.

В луна-парке пахнет зверинцем и карамелью. Печальный ослик прохаживается по кругу, малыши смеются в вагончиках детского паровоза. Из ведьминого домика горланит нечисть, шумный молодняк выстроился в очередь к аттракционам. Я петляю между каруселей, сверяюсь с приложением.

Нечеловеческий вопль доносится снаружи луна-парка. Родители хватают своих чад и улепетывают, а я бегу к чертову колесу. Прекрасно понимаю, что это ловушка.

— Куда без билета?! — рыпается веснушчатый паренек.

— Я мертвец! — кричу, уже угнездившись в подплывшей кабине.

Бойня и его жена-оператор не запылились. Огнемет поливает щедрым огнем территорию. Дети плачут в вагончиках, ослик ретируется за киоски. Аниматор в костюме Спанч-Боба оказывается на пути Бойни, и синтетика занимается пламенем; он корчится, сгорая, и я быстро отворачиваюсь.

На часах — 23.32.

Полчаса прошло.

Колесо увлекает вверх, к южному небу, к звездам, снова напомнившим о Лене. Через две люльки от меня влюбленная парочка целится камерами, фиксирует кусочек игры.

Я задаюсь вопросом, действительно ли Лена смотрит шоу сейчас. Она, зажмуривавшаяся, когда в боевике кто-то погибал, смотрит, как взаправду сгорает невинный аниматор?

Дроны стервятниками виснут в полумраке. Я вижу россыпь огней и плещущуюся громаду моря. Проверяю приложение. Турниры в Самаре, Петрозаводске и Шестине закончились, едва стартовав. Охотники победили.

Синяя точка и точка красная слились воедино. Значит ли это, что оружие на вершине колеса? Я цепляюсь за бортики, высовываюсь из кабины, и ветер бьет по щеке. Переплетения стали, маслянисто блестящие стыки, оси, заклепки. Где же?

Меня озаряет. Я хлопаю рукой по крыше кабины, ощупываю. Так и есть: подарок у меня над головой, прикреплен скотчем к цинку. Меня угораздило сесть в кабину, которая и была красной точкой.

Я разглядываю находку. Три месяца тренеры учили меня драться на ножах и топорах. Но к гранатам подготовить забыли.

К черту. Проще простого, я же пересмотрел тысячи фильмов. Дергаешь за чеку и бросаешь…

Сую лимонку в карман. Земля приближается, а с ней — ряха Бойни.

23.39.

Молю, чтобы аттракцион застрял, но ползу вниз. У меня две возможности дожить до Яниса и Файрузы. Швырнуть лимонку или прыгнуть. Я выбираю второй вариант. Сигаю в противоположную от Бойни сторону. Вывих будет равноценен смерти. Но приземление относительно мягкое, я припадаю на одно колено и тут же взвиваюсь, лечу по влажному газону. Охотник палит сквозь едущие кабины, загорается обшивка кресел. Я использую дымовую завесу, чтобы выбраться на тропинку.

— Да вон же он, дурак ты!

Жена Бойни корректирует огонь.

— Где?

Туша с ранцем топчется в дыму.

— Возле комнаты ужасов!

Я вваливаюсь в пещеру, чье ребристое нутро затянуто искусственной паутиной.

Скелет дребезжит костями, атакует, как чертик из табакерки. Я луплю по оскаленной роже, и череп рикошетит в темноту.

Болотная тварь, вся обросшая тиной, является из-за поворота. Рычит надсадно, но я охлаждаю пыл:

— Тронешь — яйца оторву.

Актер суетливо извиняется.

Кажется, я вжился в роль.

Миную старуху с косой и графа-вампира, дыбы и виселицы.

23.44.

Вздумай жирдяй использовать огнемет в пещере, мы все сгорим.

Телефон пищит, и я, не теряя времени, бегу обратно. Прямо в лапы Бойни. Выныриваю из пещеры.

Он караулит на входе, но он не весел.

— Белая четверть, — на всякий пожарный кричу я.

Мина кислее местного пива. Сердитая жена отчитывает Бойню, раструб огнемета уткнулся в асфальт.

Я не вникаю в семейные разборки. У меня пятнадцать минут, чтобы смыться. Пятнадцать минут никто не посмеет меня угрохать.

За воротами воняет жареным. Псих-жирдяй, похоже, прошелся струей по «Волге». В обугленной кабине спекшиеся девчонки. Светящиеся ушки на обгоревшей, лишившейся половины волос голове. Павлик — дурацкая кепка отворил в немом крике рот.

Туристы фотографируются на фоне.

Пересекаю проспект, орудую локтями. Переулок предлагает окунуться в угольную ночь без фонарей, без алчных зевак, и я принимаю приглашение.

Пахнет жимолостью, в мыслях — горелые трупы. Граната оттягивает шорты. Проход окаймляет штакетник. Там, в домах, законопослушные граждане вкушают различные вечерние шоу. «Бензиновый рай», или «Циркулярных деток», или «Шуточную хирургию».

На ходу загружаю карту. Белая четверть завершилась, но до зеленой точки рукой подать. Временное укрытие, рассчитанное на полчаса. Как в детстве: я в домике! Чур, у меня броня!

До прошлого года убежища были безопасны, но Мастер ввел новые правила. Да, охотники вынуждены курить в ожидании, но кто знает, чем начинены сами убежища?

Я отворяю калитку и изучаю темный дом, самый обычный на вид. Спутниковая антенна, мангал у порога, сауна. Дверь послушно подается.

— Эй! — окликаю, и нахожу выключатель. Лампы не реагируют. Я наощупь продираюсь во мраке. Взрывчатка? Капканы? Голодный белый медведь, как это было в Норильске?

Мелькают кадрами растерзанные тела.