Фандом: Гарри Поттер. Начало шестого учебного года. Нечто зловещее только надвигается, жизнь в школе перестаёт быть беззаботной. Гермиона уверена, что всё изменилось, но вот насколько… Это ей только предстоит узнать.
257 мин, 17 сек 12488
− Есть одна задумка, но она тебе определённо не понравится, − медленно проговорил парень, взъерошивая волосы. − Ты должна подыграть ему.
− Ты с ума сошёл?! — глаза гриффиндорки округлились.
− Но только так мы можем выяснить, что он задумал, − Гарри пытался убедить её.
− Гарри, это нереально! — говорила Гермиона, мотая головой.
− Раз уж Малфой смог побороть свою неприязнь к тебе, − Гарри приводил всё новые аргументы. — Стоит выяснить, почему так происходит.
Гермиона глубоко вздохнула.
− Хорошо, но как только я пойму, в чём дело, я превращу его в хорька, − эти слова можно было с уверенностью воспринимать как согласие. Обсудив некоторые детали, они отправились в замок. Гарри не стал давать какие-либо указания, потому что знал, что если за дело берётся Гермиона Грейнджер, то всё будет сделано превосходно.
С этого момента поведение Гермионы изменилось. Она стала проявлять терпимость к Драко при встречах в коридорах, всякий раз подавляя рвотный рефлекс, едва заворачивала за угол. Гарри всегда усмехался и восхищался актёрским мастерством Гермионы. Она считала, что сменить враждебную реакцию на никакую будет более чем достаточной мерой, и Малфой воспримет это как сигнал в дальнейшим действиям, если он действительно что-то задумал. Пару раз она позволила себе непростительную по своему мнению слабость, а именно задержать на нём свой взгляд, вознаградив его тем самым за долгие минуты наблюдений за ней же в Большом зале. Когда случайно ей приходилось взглянуть на Малфоя, она пыталась отметить в нём что-нибудь примечательное, то, что не вызывало бы в ней омерзения при одном взгляде на него. Но как она не силилась, не могла припомнить ничего. Если и было в нём что-нибудь милое (ведь неспроста же пол школы одаривает его восхищёнными взглядами), то для Гермионы Грейнджер на первый план всплывали его губы, с отвращением говорящие «грязнокровка». Мысль о том, что чем быстрее она разыграет влюблённость, тем скорее узнает, что задумал этот идиот, всё равно не могла заставить её подыгрывать активнее.
Прошла примерно неделя, сентябрь подходил к концу. В этом году даже погода изменилась, осень радовала солнцем и не спешила пускать тучи в поле зрения. Гермиона до сих пор не нашла ни одного повода усомниться в чувствах Малфоя, что её очень сильно злило, потому что поверить в то, что его симпатия к ней реальна, было невозможно. А Драко вёл себя так, что не придраться, чем очень был доволен. Многие, кто не был посвящён в спор, начали странно на него поглядывать, так как всегда именно Малфой был образчиком ненависти к Гриффиндору и более того к грязнокровке Грейнджер. А самому Драко это история нравилась всё больше и больше, его забавляло поведение Грейнджер, она казалось такой смущённой и невинной, что он пару раз позволял себе просто глазеть на неё. Это происходило в те моменты, когда она смущённо ему улыбалась. Всякий раз, делая это украдкой, чтобы никто не видел. Каждый раз, получая подобие улыбки (хоть что-то) в ответ, его душа ликовала: «Кажется она повелась!». О трёх галлеонах в случае выигрыша он уже и думать забыл, проиграть он не имел права, честь фамилии не позволяла воспринять эту игру как забаву, это было испытание. К тому же в глубине души Драко тешил себя мыслью, что сломив Грейнджер, тем самым победит и этого долбанного Поттера.
Гермиона думала, что скорее сойдёт с ума, чем разберётся в этой необъяснимо откуда взявшейся симпатии. Каждый вечер в гостиной кто-нибудь из сокурсниц восхищался этим «плохим мальчиком» Малфоем. Гермионе казалось, что все только о нём и говорят или это она стала слышать его имя повсюду.«Если ты решил свести меня с ума таким способом, то у тебя почти получилось», возмущался рациональный мозг девушки, отрицая то, что, кажется, она сама погрязла уже в этой неразберихе. Гарри отнёсся ко всему на удивление спокойно. Он даже сказал: «Пусть лучше это, чем какая-нибудь гадость за спиной. Пока он занят тобой, ему не до делишек папаши». Гермионе требовался ещё кто-то, кто поддержит её разговоры о том, что всё более чем странно и назовёт Малфоя придурком, а не сделает из неё няньку для недопожирателя. Девушка хотела всё рассказать Рону, но она знала, что тот только всё испортит, не дав узнать то, что они с Гарри хотели выяснить.
В то же время Драко решил, что двух недель недвусмысленных взглядов на эту «невзрачную курицу» вполне достаточно и пора переходить к более решительным действиям, если он хочет разобраться со всем этим ещё до Рождества. На время после зимних каникул у него были свои планы, отец обещал найти ему дело.
− Ты с ума сошёл?! — глаза гриффиндорки округлились.
− Но только так мы можем выяснить, что он задумал, − Гарри пытался убедить её.
− Гарри, это нереально! — говорила Гермиона, мотая головой.
− Раз уж Малфой смог побороть свою неприязнь к тебе, − Гарри приводил всё новые аргументы. — Стоит выяснить, почему так происходит.
Гермиона глубоко вздохнула.
− Хорошо, но как только я пойму, в чём дело, я превращу его в хорька, − эти слова можно было с уверенностью воспринимать как согласие. Обсудив некоторые детали, они отправились в замок. Гарри не стал давать какие-либо указания, потому что знал, что если за дело берётся Гермиона Грейнджер, то всё будет сделано превосходно.
Глава вторая
Предупреждение. В этой главе я позволила себе наделить Выручай-комнату безграничными магическими способностями.С этого момента поведение Гермионы изменилось. Она стала проявлять терпимость к Драко при встречах в коридорах, всякий раз подавляя рвотный рефлекс, едва заворачивала за угол. Гарри всегда усмехался и восхищался актёрским мастерством Гермионы. Она считала, что сменить враждебную реакцию на никакую будет более чем достаточной мерой, и Малфой воспримет это как сигнал в дальнейшим действиям, если он действительно что-то задумал. Пару раз она позволила себе непростительную по своему мнению слабость, а именно задержать на нём свой взгляд, вознаградив его тем самым за долгие минуты наблюдений за ней же в Большом зале. Когда случайно ей приходилось взглянуть на Малфоя, она пыталась отметить в нём что-нибудь примечательное, то, что не вызывало бы в ней омерзения при одном взгляде на него. Но как она не силилась, не могла припомнить ничего. Если и было в нём что-нибудь милое (ведь неспроста же пол школы одаривает его восхищёнными взглядами), то для Гермионы Грейнджер на первый план всплывали его губы, с отвращением говорящие «грязнокровка». Мысль о том, что чем быстрее она разыграет влюблённость, тем скорее узнает, что задумал этот идиот, всё равно не могла заставить её подыгрывать активнее.
Прошла примерно неделя, сентябрь подходил к концу. В этом году даже погода изменилась, осень радовала солнцем и не спешила пускать тучи в поле зрения. Гермиона до сих пор не нашла ни одного повода усомниться в чувствах Малфоя, что её очень сильно злило, потому что поверить в то, что его симпатия к ней реальна, было невозможно. А Драко вёл себя так, что не придраться, чем очень был доволен. Многие, кто не был посвящён в спор, начали странно на него поглядывать, так как всегда именно Малфой был образчиком ненависти к Гриффиндору и более того к грязнокровке Грейнджер. А самому Драко это история нравилась всё больше и больше, его забавляло поведение Грейнджер, она казалось такой смущённой и невинной, что он пару раз позволял себе просто глазеть на неё. Это происходило в те моменты, когда она смущённо ему улыбалась. Всякий раз, делая это украдкой, чтобы никто не видел. Каждый раз, получая подобие улыбки (хоть что-то) в ответ, его душа ликовала: «Кажется она повелась!». О трёх галлеонах в случае выигрыша он уже и думать забыл, проиграть он не имел права, честь фамилии не позволяла воспринять эту игру как забаву, это было испытание. К тому же в глубине души Драко тешил себя мыслью, что сломив Грейнджер, тем самым победит и этого долбанного Поттера.
Гермиона думала, что скорее сойдёт с ума, чем разберётся в этой необъяснимо откуда взявшейся симпатии. Каждый вечер в гостиной кто-нибудь из сокурсниц восхищался этим «плохим мальчиком» Малфоем. Гермионе казалось, что все только о нём и говорят или это она стала слышать его имя повсюду.«Если ты решил свести меня с ума таким способом, то у тебя почти получилось», возмущался рациональный мозг девушки, отрицая то, что, кажется, она сама погрязла уже в этой неразберихе. Гарри отнёсся ко всему на удивление спокойно. Он даже сказал: «Пусть лучше это, чем какая-нибудь гадость за спиной. Пока он занят тобой, ему не до делишек папаши». Гермионе требовался ещё кто-то, кто поддержит её разговоры о том, что всё более чем странно и назовёт Малфоя придурком, а не сделает из неё няньку для недопожирателя. Девушка хотела всё рассказать Рону, но она знала, что тот только всё испортит, не дав узнать то, что они с Гарри хотели выяснить.
В то же время Драко решил, что двух недель недвусмысленных взглядов на эту «невзрачную курицу» вполне достаточно и пора переходить к более решительным действиям, если он хочет разобраться со всем этим ещё до Рождества. На время после зимних каникул у него были свои планы, отец обещал найти ему дело.
Страница 7 из 71
