Трофей

Первый трофей был спрятан попросту в багажнике машины. Но это рискованно, и Антон стал каждый раз, по возможности, подбирать варианты тайников. Иногда заранее приезжал на место погрузки. Клиентам говорил практически правду: надо спланировать подъезд и погрузку. На заказчиков столь серьезный подход производил самое благоприятное впечатление.

Но если клиент вел себя хорошо, Антон никогда не брал трофея!

Коллеги по бригаде вызывали в нем почти жалость. Для них работа была простым перетаскиванием тяжестей. Неудивительно, что он был их начальником.

Скоро Антон уже поднимался домой в лифте «высотки» на юго-западе города.

Он достал трофей из сумки и водрузил его на кухонный стол. Маленькая, но тяжеленная! Тем ценнее, по логике, должно быть содержимое. Три восклицательных знака словно были адресованы лично Антону. С бьющимся сердцем он открыл перочинный нож и взрезал скотч на крышке. Отложил нож и замер. Хотелось потянуть удовольствие.

Он приготовил кофе в чудесной немецкой кофеварке (еще одном трофее). Потягивая ароматный эспрессо, он рассматривал небольшую, вроде упаковки для утюга, коробку. Как над ней трясся очкарик! Возможно, в эту же минуту профессор вскрывает на столе коробку с тремя «поддельными» восклицательными знаками. Наверняка припишет пропажу собственной рассеянности. Обнаружит не то, что ожидал, и подумает, что сам что-нибудь напутал.

Поставив на стол пустую чашку, Антон встал, аккуратно поднял половинки картонной крышки и увидел стальной кофр. Никелированные замки щелкнули, открываясь, пахнуло холодом. Переносной холодильник! В пористой вставке торчали горлышки закрытых больших пробирок. Антон вынул вставку из кофра и вытащил одну пробирку из гнезда. На дне ее плескалось немного желтоватой жидкости. Черт! Он прикусил губу от досады. Какая-нибудь научная дрянь! Ищите другого дурака, проверять, что это! Вынести на помойку, и все дела!

Антон начал запихивать поролоновую вставку обратно и тут подумал, что сам кофр вполне мог пригодиться. Левая рука еще продолжала толкать вставку в кофр, а правая уже начала доставать ее обратно. Неловкое движение — и пробирка треснула.

Почти тут же он понял, что не может дышать. В попытках набрать в грудь воздуха, рот все шире открывался, глаза выпучивались и наливались кровью. Антон встал, пошатнулся и схватился за край стола. В глазах темнело. Руки инстинктивно разорвали футболку, словно это могло помочь вдохнуть. Надо скорее убрать отсюда эту гадость! Он взял трофей и пошел к окну. В легких возникла и с каждой секундой нарастала боль. Перед глазами совсем потемнело, пришлось на ощупь открыть окно, чтобы перевалить через подоконник неимоверно потяжелевшую коробку.

Антон жил на пятнадцатом этаже. В полете вставка с пробирками отделилась от кофра, упала на козырек подъезда внизу и спружинила, но кофр обрушился на нее следом и раздавил остальные пробирки. Грохот заставил мужиков на скамейке во дворе оглядеться. Они ничего не углядели и продолжили пить пиво.

Антон всего этого не видел, ослепнув и чувствуя, что в груди вращается нечто вроде циркулярной пилы, разнося легкие в клочья. Вместо крика изо рта вышли только негромкий сип и кровавые пузырьки слюны.

Он начал падать и умер, еще не коснувшись пола. На груди уже мертвого тела сквозь кожу медленно проступили красные бугристые холмики, похожие на плоды граната.

В то же время профессор Неведомский сидел в оцепенении перед столом с раскрытой коробкой, на боку которой тоже красовались восклицательные знаки. Не обнаружив в коробке плодов тридцатилетней работы, Неведомский перерыл все вещи. Мозг отказывался принять случившееся. Профессор испытывал то же чувство, какое бывало в детстве. Когда происходило что-то очень страшное, он старался «думать мир по-другому». Зажмуривал глаза и разгонял мысли до сверхсветовой скорости, в надежде: открыв глаза, увидит, что «все кончилось».

Он нашел коробку, в которой были упакованы записные книжки. Отыскал нужную запись, набрал номер на мобильном телефоне, но сразу нажал «отбой». Говорить с мобильника — практически то же самое, что позвонить «куда следует».

Профессор сунул записную книжку в карман так и не снятой куртки и вышел на улицу. При каждом порыве ветра он вздрагивал и задерживал дыхание. Неведомский старался дышать мелко и часто, хотя прекрасно понимал — если зараза уже добралась сюда, то, кроме герметичного специального комбинезона, ему ничего не поможет.

Сперва купить телефонную карту, потом найти исправный телефон-автомат… Он с ума сойдет! На том конце линии никто не брал трубку. Ну да, номер-то не определяется. Хорошо, что взял с собой мобильник. Он вздохнул и набрал тот же номер на мобильном телефоне.

— Миша? Это Неведомский.

— Ростислав Яковлевич, какими судьбами?! Как ваши дела?!

— Мишенька, я сейчас перезвоню с городского, ты сними трубочку, хорошо?

— Да, конечно.

Профессор снова перезвонил из автомата.

— Да, Ростислав Яковлевич. Что у вас с голосом, вы здоровы?