Фандом: Гарри Поттер. Вы когда нибудь задумывались о том, почему крёстным Гарри Поттера стал не Римус Люпин, а Сириус Блэк?
66 мин, 1 сек 931
И так прошёл их совместный первый учебный год. Каждый месяц одну ночь они проводили вместе под полной луной и возвращались к себе в спальни только под утро.
Но летом Лили было необычайно плохо, ведь Римус не написал ей ни одного письма, будто напрочь забыл о её существовании. Она писала ему, но ответов не было. Ей в голову лезли неприятные мысли о том, что с ним могло что-то случиться, но она отгоняла их, предпочитая думать, что он слишком занят. Чересчур неправдоподобно…
— Ты что-то сказала? — сердито сказала Петунья.
— Нет, Туни, ничего, — вздохнула та, отворачиваясь от сестры.
— Ты плачешь из-за того, что тебе никто не пишет? — язвительно поинтересовалась она. — Хотя кто может тебе писать?
— Ты ведь не знаешь всю правду о волшебниках, Туни. А называешь нас уродами. У меня есть друзья, и мы не уроды.
— Конечно, — фыркнула Петунья. — Я ненавижу таких, как ты.
Они не разговаривали с тех пор. Но Лили перестала беспокоиться об этом, как только вошла в поезд. Она сидела в купе с подругами, но думала только о Римусе, а иногда и о его друзьях.
На праздничном ужине Лили лишь раз подняла глаза, чтобы убедиться, что юного Люпина здесь нет. Даже Поттер и Блэк сидели какие-то притихшие. На душе у Лили становилось всё хуже.
Она последняя появилась в гостиной факультета, когда многие уже решили пойти спать.
— Лили, постой!
Может, ей показалось? Всего лишь голос? Но тёплые ладони легли ей на плечи, а серо-зелёные глаза тревожно рассматривали её лицо. Её собственные — изумрудные — были подёрнуты дымкой. Внутри боролись два желания: дать ему пощёчину и накричать или броситься на шею и обнять.
— Прости меня, — шепнул он и скрылся.
— Но Римус… — тихо позвала она.
Он хотел остаться, но не мог. Иначе бы проговорился. Она была его самой близкой подругой, поэтому ей лучше не знать. Лили такая ранимая и хрупкая, и новость о том, что с ним случилось, безумно расстроит её. Напугает, оттолкнёт. Люпин пообещал себе беречь её, но для этого ему надо было держаться подальше от неё. Он неосознанно решил держать её в несчастном неведении, оставил терзаться в мучительных догадках. Джеймс, Сириус и Питер знали. Лучшие друзья посвящали друг друга даже в самые страшные тайны. Но, как признал Блэк, эта — самая страшная. Они мигом стали осторожнее. Просто пока не могли принять его нового.
Римус оградил себя от общения. Не показывался на людях во внеурочное время — чаще отсиживался в спальне или в библиотеке. И, казалось, избегал Лили Эванс. Так казалось ей самой, и это было абсолютной правдой.
— Двадцать третье сентября. Двадцать второе октября. Я должен был быть с тобой в эти дни, Лил, — прошептал юный Люпин, глядя в окно. — Я говорил тебе раньше, что растущий месяц вселяет в меня какое-то подобие надежды, а теперь я вижу спасение лишь в новолунии. Растёт луна — растёт тревога. А сейчас я разговариваю сам с собой.
Он видел, что творится с Эванс. Видел, до чего довёл её. Поэтому на следующий день, вечером, она нашла записку:
«Лили, прости меня. Я не хотел»
делать тебе больно. Мне бы хотелось
сказать, что всё будет
как раньше, но это невозможно.
Забудь обо всём, что было,
особенно обо мне. Мне больше нет
места в твоей жизни, не хочу
всё портить. Ничего не изменить, прости.
В её глазах стояли слёзы. Она вскочила, твёрдо решив узнать все подробности, если он сидел сейчас в гостиной.
Но там никого не было. Только несколько первокурсников сидело за столом. Вдруг Лили схватили и прижали к стене. Голубые глаза яростно сверкнули, чёрные волосы упали на лоб, губы скривились.
— Блэк! — выдохнула Лили.
— Эванс! — прорычал Сириус.
— Что тебе нужно?
— Римус сказал тебе, Эванс?
— Что? Что? О чём ты? Я не понимаю!
Тот лишь негодующе фыркнул, но в его взгляде отразилось облегчение, и, не сказав больше ни слова, он ушёл. Лили удивлённо посмотрела ему вслед, приходя в себя, но потом, собравшись, направилась к выходу из гостиной. Она сильно рисковала, сбегая ночью из замка, но управляющее ей желание не позволило бы отступить.
Если в замке юного Люпина не было, то Лили допускала только один возможный вариант: он находился в Воющей Хижине. Четыре друга показали ей, как остановить Гремучую Иву и пробраться в домик ещё в конце первого года. Решительность постепенно уступала место страху, но потом вновь вытесняла его из сознания.
В комнате наверху кто-то был.
— Рем, это ты? — робко спросила Лили, толкая дверь, и испуганно замерла.
Но летом Лили было необычайно плохо, ведь Римус не написал ей ни одного письма, будто напрочь забыл о её существовании. Она писала ему, но ответов не было. Ей в голову лезли неприятные мысли о том, что с ним могло что-то случиться, но она отгоняла их, предпочитая думать, что он слишком занят. Чересчур неправдоподобно…
Глава 2. Перемены настроения
— Двадцать четвёртое августа, — в слезах прошептала Лили. — Полнолуние.— Ты что-то сказала? — сердито сказала Петунья.
— Нет, Туни, ничего, — вздохнула та, отворачиваясь от сестры.
— Ты плачешь из-за того, что тебе никто не пишет? — язвительно поинтересовалась она. — Хотя кто может тебе писать?
— Ты ведь не знаешь всю правду о волшебниках, Туни. А называешь нас уродами. У меня есть друзья, и мы не уроды.
— Конечно, — фыркнула Петунья. — Я ненавижу таких, как ты.
Они не разговаривали с тех пор. Но Лили перестала беспокоиться об этом, как только вошла в поезд. Она сидела в купе с подругами, но думала только о Римусе, а иногда и о его друзьях.
На праздничном ужине Лили лишь раз подняла глаза, чтобы убедиться, что юного Люпина здесь нет. Даже Поттер и Блэк сидели какие-то притихшие. На душе у Лили становилось всё хуже.
Она последняя появилась в гостиной факультета, когда многие уже решили пойти спать.
— Лили, постой!
Может, ей показалось? Всего лишь голос? Но тёплые ладони легли ей на плечи, а серо-зелёные глаза тревожно рассматривали её лицо. Её собственные — изумрудные — были подёрнуты дымкой. Внутри боролись два желания: дать ему пощёчину и накричать или броситься на шею и обнять.
— Прости меня, — шепнул он и скрылся.
— Но Римус… — тихо позвала она.
Он хотел остаться, но не мог. Иначе бы проговорился. Она была его самой близкой подругой, поэтому ей лучше не знать. Лили такая ранимая и хрупкая, и новость о том, что с ним случилось, безумно расстроит её. Напугает, оттолкнёт. Люпин пообещал себе беречь её, но для этого ему надо было держаться подальше от неё. Он неосознанно решил держать её в несчастном неведении, оставил терзаться в мучительных догадках. Джеймс, Сириус и Питер знали. Лучшие друзья посвящали друг друга даже в самые страшные тайны. Но, как признал Блэк, эта — самая страшная. Они мигом стали осторожнее. Просто пока не могли принять его нового.
Римус оградил себя от общения. Не показывался на людях во внеурочное время — чаще отсиживался в спальне или в библиотеке. И, казалось, избегал Лили Эванс. Так казалось ей самой, и это было абсолютной правдой.
— Двадцать третье сентября. Двадцать второе октября. Я должен был быть с тобой в эти дни, Лил, — прошептал юный Люпин, глядя в окно. — Я говорил тебе раньше, что растущий месяц вселяет в меня какое-то подобие надежды, а теперь я вижу спасение лишь в новолунии. Растёт луна — растёт тревога. А сейчас я разговариваю сам с собой.
Он видел, что творится с Эванс. Видел, до чего довёл её. Поэтому на следующий день, вечером, она нашла записку:
«Лили, прости меня. Я не хотел»
делать тебе больно. Мне бы хотелось
сказать, что всё будет
как раньше, но это невозможно.
Забудь обо всём, что было,
особенно обо мне. Мне больше нет
места в твоей жизни, не хочу
всё портить. Ничего не изменить, прости.
В её глазах стояли слёзы. Она вскочила, твёрдо решив узнать все подробности, если он сидел сейчас в гостиной.
Но там никого не было. Только несколько первокурсников сидело за столом. Вдруг Лили схватили и прижали к стене. Голубые глаза яростно сверкнули, чёрные волосы упали на лоб, губы скривились.
— Блэк! — выдохнула Лили.
— Эванс! — прорычал Сириус.
— Что тебе нужно?
— Римус сказал тебе, Эванс?
— Что? Что? О чём ты? Я не понимаю!
Тот лишь негодующе фыркнул, но в его взгляде отразилось облегчение, и, не сказав больше ни слова, он ушёл. Лили удивлённо посмотрела ему вслед, приходя в себя, но потом, собравшись, направилась к выходу из гостиной. Она сильно рисковала, сбегая ночью из замка, но управляющее ей желание не позволило бы отступить.
Если в замке юного Люпина не было, то Лили допускала только один возможный вариант: он находился в Воющей Хижине. Четыре друга показали ей, как остановить Гремучую Иву и пробраться в домик ещё в конце первого года. Решительность постепенно уступала место страху, но потом вновь вытесняла его из сознания.
В комнате наверху кто-то был.
— Рем, это ты? — робко спросила Лили, толкая дверь, и испуганно замерла.
Страница 4 из 18
