Тропой волка

Цепляясь за решётку, закрывающую одно из окон, согнувшись практически пополам, стояло существо, напоминающее волка. Только его ноги и конечности, похожие на руки, были длиннее обычного. Она не смогла сдержать крика, чем привлекла внимание чудовища. Барабанные перепонки, казалось, лопнули от огласившего всю Хижину воя. Лили не могла сдвинуться с места от ужаса. А оборотень одним прыжком преодолел разделявшее их расстояние, замахнулся, и когтистая лапа больно ударила её по лицу. Изумрудные глаза наполнились слезами беспомощности, она чувствовала, что лежит на деревянном полу, и приготовилась к худшему.

— Остолбеней!

Оборотень отступил на пару шагов, разозлившись ещё больше.

— Лили…

Руки, которые совсем недавно держали её за плечи, сгребли её в охапку.

Чудовище не могло подойти ближе: их разделял невидимый волшебный щит.

— Сириус, — всхлипнула Лили.

— Почему ты вечно лезешь, куда не следует, Эванс? — прошипел Блэк, глядя на глубокие царапины на её щеке.

— Как… почему ты здесь?

— Я знал, что у тебя шило в одном месте и что ты обязательно сделаешь какую-нибудь глупость.

— Но зачем?

— Что зачем?

— Зачем пошёл за мной? Ты же ненавидишь меня.

— Ненавижу? — ухмыльнулся он. — Ты же девчонка, Эванс. Это естественно, что я так отношусь к тебе.

Оборотень скалил клыки и выл, но сделать ничего не мог. Сириус, прищурившись, смотрел на него, а потом негромко спросил:

— Ты хотела найти здесь Римуса, да?

— Да, — нехотя призналась Лили.

— Нашла, — вздохнул тот.

— Что? Это шутка, так?

— Хотел бы я, чтобы это было шуткой, — пробормотал он.

— То есть… то есть это Рем?!

— Да, именно он.

— Этого не может быть…

Уйти из-под этого щита они не могли, иначе бы оборотень напал снова, поэтому им пришлось дождаться, когда он уснёт. Но это никак не происходило, поэтому, спустя некоторое время, Блэк вздохнул:

— Будем спать здесь.

Лили робко взглянула на него и осторожно уткнулась носом в его плечо. Он чуть дёрнулся, но возражать не стал.

— Сириус! — шёпотом позвала она.

— Что, Эванс?

— Спасибо, что спас меня.

Он лишь на секунду прижался щекой к её макушке и сразу отстранился.

Юный Люпин проснулся из-за того, что тоненькие лучики позднего ноябрьского солнца добрались до его лица. Он просыпался в этом месте — любезно предоставленном директором Хогвартса Альбусом Дамблдором — уже третий раз.

Римус поднял глаза и вскрикнул:

— Лили!

Лили, которая мирно спала, положив голову на плечо Блэка, тут же открыла глаза.

— Лил, что ты тут… Сириус! Почему вы…

— Твоя подружка пошла искать тебя, Рем. Правда, Эванс? — прорычал тот, поднимаясь и направляясь к выходу.

Люпин в смятении посмотрел на неё, заметил кровь у неё на щеке и с ужасом обнаружил, что его собственные кончики пальцев перепачканы в том же.

— Лил, прости меня, я не хотел, — пробормотал он.

— Римус, — всхлипнула она. — Почему ты не рассказал мне? Я думала, что ты доверяешь мне!

— Я не мог. Я не хотел потерять тебя. А для этого мне надо было держаться подальше.

— Потерять? Рем, я плакала каждый день, гадая, что же случилось. Неужели ты не понимаешь, как мне плохо было без тебя?

Он вновь поднял на неё несчастные глаза.

Ей хотелось обнять его, но с её стороны это было бы глупо — на самом деле просто характер не позволил, — а вместо этого молча поднялась и последовала за недавно скрывшимся Блэком.

Юный Люпин схватился за волосы и опрокинулся на спину.

— Мальчики не плачут, — шёпотом напомнил он сам себе и попытался сглотнуть подступивший к горлу ком.

В среду, двадцатого декабря, Лили Эванс не спала. Один раз ей послышался волчий вой, и после этого изумрудные глаза не закрывались больше.

Утром она заметила то, что никогда раньше не замечала: Римус выглядел больным и уставшим, на щеке появился тонкий шрам, под глазами залегли тёмные тени. Единственное, что заставляло её приподнимать уголки губ в улыбке — тот факт, что ничего не повлияло на качество его учёбы: он по-прежнему учился лучше всех на курсе.

Рождество. Они любили Рождество. Вот почему ей было плохо без него; они были одними из тех немногих, кто остался на каникулы в школе. Лили натянула тёплый свитер, гриффиндорский шарф и узкие джинсы. Она решила всё исправить.

Он сидел на полу перед камином.

— Римус!

Серо-зелёные глаза оторвались от огня.

— Лили?

Эванс села напротив него, внимательно изучая. Ему стало неловко, но любопытство взяло верх, и он поднял взгляд. Она потянулась к нему и обняла за шею. Люпин вздрогнул от неожиданности, но потом сомкнул руки у подруги на талии.

— Лил… — уже шёпотом повторил он. — Что такое?

— Римус Люпин, запомни одну вещь: я всегда пойму тебя. Слышишь? И что бы ни случилось, ты всегда можешь рассказать мне.

Он рассмеялся.

Они переместились на диван, Лили положила голову на колени другу и спросила:

— Как это случилось? Что произошло?