Тропой волка

— Ты, правда, хочешь знать? — вздохнул он и, получив утвердительный кивок, продолжил: — Когда-то давно мой отец повздорил с оборотнем по имени Фенрир Сивый. Он не на шутку рассердил его, но скрылся. С тех пор Фенрир искал случая отомстить. В начале этого лета я гуляла в лесу… и встретил его. В нём от волка осталось больше, чем от человека. Он напал на меня и укусил, теперь я обречён на вечные муки. Каждое полнолуние я превращаюсь и, что самое ужасное, теряю разум: могу напасть на друга, убить кого-то, — с этими словами он легонько дотронулся до царапины у неё на щеке. — Это тяжело, но придётся привыкнуть.

— И ничем уже не помочь? — всхлипнула Лили.

— Нет, Лил, — улыбнулся Римус и погладил её по голове.

— Я буду рядом, — жалобно заверила она.

— Зачем? — ухмыльнулся он.

— Я так хочу.

— Ну, раз хочешь, разве я могу противиться.

— Рем, а я летом смотрела на луну. И представляла, как ты смотришь. А тебе, оказывается, было так плохо.

Тот промолчал.

А она продолжила:

— Мне так не хватало тебя…

С её губ эта фраза слетала ещё не раз. Римус каждый раз думал, как же ему повезло с такой подругой. Он и не заметил, как она мирно задремала у него на коленях. В детстве Люпин представлял ангелов, и она была удивительно похожа на одного из них. Только у воображаемых были белокурые волосы, но рыжие, забранные в тугой пучок, не умаляли очарования.

А потом Римус стал размышлять о своём — как он говорил — личном проклятии. Теперь он жил от полнолуния до полнолуния…

Нет, думать о Лили Эванс куда приятнее.

Глава 3. Усложнить простое

Следующие два года для Лили Эванс стали сущим кошмаром. Каждый месяц она страдала от беспокойства о юном Люпине. В начале третьего курса Джеймс Поттер и Сириус Блэк стали членами гриффиндорской сборной по квиддичу. И без того популярные парни теперь были абсолютными школьными знаменитостями. Их обожали все: учителя, студенты. Четверо мародёров всегда были вместе: часто ссорились, но быстро мирились, всегда помогали друг другу выбраться из переделок.

Это стало новой головной болью для Лили. Она не могла спокойно смотреть, как девушки влюблённым взглядом провожают Римуса.

А ему на самом деле никто был не нужен кроме Лили. Но он не говорил ей, потому что считал, что она достойна хорошего и заботливого парня, а не чудовища, которое каждый месяц выходит на охоту.

Ему тогда мигом полегчало, а Лили наоборот. Дело было в том, что Джеймс сначала пригласил её на свидание в Хогсмид, а после отказа начал настойчиво её добиваться. Теперь восклицание «Эванс!» часто слетало с его языка. Всевозможными способами он старался завоевать её внимание, а ей не хотелось. Для неё он был таким же самовлюбленным и заносчивым мальчишкой. Римус улыбался, уткнувшись в книгу, когда слышал очередное звонкое«нет» в гостиной Гриффиндора, но очень хотел, чтобы она сказала ему«да», ведь он не мог пожелать ей ничего лучше, чем его собственный лучший друг. Да, у того были проблемы с манерами, воспитанием и поведением, но она не знала, каким он был внутри. И Римус надеялся, что она узнает.

— Поверить не могу, что в начале первого курса я хотела узнать что-то о нём, — фыркнула Лили, прерывая его размышления.

— По-моему, за вами очень весело наблюдать, — улыбнулся юный Люпин.

Она несильно ударила его по плечу, после чего оглянулась.

— О нет, — измученно протянула она. — Только не это!

Перепрыгнув через спинку дивана, рядом приземлился недавно упоминавшийся ею Джеймс Поттер. Сириус устроился на полу у его ног, Питер опустился в кресло.

— Эванс, — жалобно промычал Джеймс.

— Лили, соглашайся уже, — простонал Блэк. — Он нам все уши уже прожужжал про тебя, надоело.

— Спасибо, Бродяга, — буркнул Поттер.

— Да ладно тебе, Сохатый. Скажи, Хвост?

— Я в ваши распри вмешиваться не собираюсь, — откликнулся тот. — Вон, спросите у Лунатика, он умный.

— Да чего тут спрашивать? — рассердился Джеймс.

Лили беспомощно заглянула в серо-зелёные глаза юного Люпина, а он только хитро прищурился: ведь она сама прекрасно понимала, что если мародёры начали спорить, их уже не остановить. Но ему и вправду вся ситуация казалась до невозможности забавной. Она знала. Она видела веселые огоньки в его взгляде. Она с упреком смотрела на него, а он продолжал улыбаться, потому что думал сейчас о том, что у него есть такие замечательные друзья и подруга, с которыми всегда весело. Ей, на самом деле, тоже было неплохо: она любила проводить с ними время, хоть Джеймс часто надоедал ей.

Лили Эванс писала в тетрадях не его имя, рисовала сердечки, думая не о нём, не о нём вспоминала, когда было одиноко. И снились ей глаза не миндального цвета, а серо-зелёные, не чёрные волосы, а цвета пшеницы.