Тропой волка

Лили Эванс тринадцать, четырнадцать, пятнадцать. Вторая половина пятого курса. А ничего не изменилось. Она по-прежнему отказывает Джеймсу Поттеру, по-прежнему рисует в тетради и думает о Римусе Люпине. Она всё такая же девочка, которая забирает огненно-рыжие волосы в тугой пучок, старается больше времени проводить за книгами, покупает в Хогсмиде большие цветные леденцы на палочке, радуется первому снегу и не хочет взрослеть.

Но взрослеть приходилось. Из-за мародёров, которые часто попадали в переделки и не всегда могли сами из них выбраться. Из-за Римуса, который мучился каждый месяц, приходил только под утро весь в царапинах и шрамах от того, что нападать было не на кого, и он терзал сам себя. Остальные члены знаменитой четвёрки тоже стали пропадать во время полнолуний. Не могли же они быть в это время с другом, верно? Ведь он терял человеческий разум и мог наброситься на любого из них. Но они возвращались невредимыми, а юный Люпин, казалось, лучше чувствовал и выглядел. А еще и экзамены СОВ. Ежедневная подготовка, возрастающее нервное напряжение.

Наступил день пробных экзаменов. А у Лили в голове были мысли только о мальчиках. Причём не только о мародёрах, а еще и о Северусе и Регулусе Блэке. Последние двое перешли на тёмную сторону, на сторону Волан-де-Морта, и ей пришлось поставить условие Снеггу: либо они постараются вернуть былые отношения, либо он продает душу Тёмному Лорду. Он развернулся и ушёл. Ушёл, перечеркнув их веселое совместное детство, не дав надежды на такое же будущее. Ушёл, низко опустив голову, чтобы никто не понял по глазам, с какой болью он принял это решение. А ей тогда было нетрудно отпустить его, может, из-за того, что ужасно злилась, а может, из-за того, что ей было ещё на кого положиться. Теперь Лили обдумывала всё детально, каждый раз приходя к выводу, что друзьями им всё-таки не быть, и изредка возвращаясь к мысли, что неплохо было бы уделить внимание экзаменационным заданиям. Пусть это и пробный тест, но оценка за него была немаловажной.

Спустя неделю студентам надоело ждать результатов, и все расслабились, вливаясь в обычный образ жизни.

Лили быстро вошла в гостиную Гриффиндора и на входе столкнулась с юным Люпином.

— Рем, я…

— Прости, Лил, мне нужно к профессору МакГонаголл. Поговорим позже, хорошо?

Она вздохнула и продолжила путь, села на диван рядом с оставшимися мародёрами и постаралась расслабиться.

— Трудный день? — тихо поинтересовался Сириус, чья голова покоилась на коленях у сидящего рядом с гриффиндоркой Поттера.

— Нет, просто устала, — пробормотала та.

— Ой, а мы как устали после тренировки по квиддичу! — пожаловался Джеймс.

— Ты можешь хоть раз не говорить о себе, Сохатый? — проворчал Блэк.

— Извини, — буркнул он. — С чего это ты сегодня такой правильный, а, Бродяга?

— Заткнись, — зарычал Сириус. — Ты знаешь, что хуже оскорбления для меня не придумаешь.

— Ой-ой, нашего пёсика оскорбили! — поддразнил Поттер.

— Олени в битвах не выигрывают, — съязвил тот.

Джеймс вспыхнул, сбросил друга с себя, опрокинув на пол и прыгнув на него. Блэк отчаянно забрыкался и вскоре оказался сверху. Парни втянули в шуточную перепалку и Питера. Они втроём превратились в шумный дерущийся комок… Лили с улыбкой наблюдала за ними. Взрослые, а ведут себя как маленькие. Так похоже на неё…

— Пятый курс, внимание! Соберитесь все у камина! — раздался звучный голос Римуса позади.

Его все слушались — потому что он хорошо учился, был со всеми дружелюбен, все его любили, а может, потому, что Джеймс и Сириус слушались его, и остальные делали так, как они. Тем не менее, студенты выполнили просьбу. Юный Люпин с какими-то бумагами встал напротив и заговорил:

— Как вы помните, мы с вами писали пробный СОВ. На этих листах предметы и оценки, которые были нам выставлены по каждому из них. Профессор МакГонагалл сказала, что довольна большинством из нас. И если бы не пара учеников, которые, можно сказать, не справились с заданиями, наш средний балл был бы высоким.

После этого он начал называть имена и раздавать работы, мельком просматривая все оценки. Он удовлетворенно хмыкнул, называя имена Джеймса и Сириуса, и покачал головой, возвращая листок Питеру. Лили терпеливо ждала, пока очередь дойдет до неё, ведь фамилия «Эванс» стояла последней. Этот листок задержался в руках Люпина дольше всего. Он не мог поверить, что она оказалась одной из тех двух. Ему нехотя пришлось отдать ей работу.

Лили зажмурилась, чтобы убедиться, что это не сон. Это её оценки? Может, здесь ошибка? Руки её задрожали, дыхание перехватило.

Она вскочила и бросилась вон из гостиной.

Поттер недоуменно посмотрел ей вслед, Блэк успокаивающе похлопал его по спине. Люпин шумно выдохнул:

— Пойду за ней.

— Чего так расстраиваться из-за оценок? — раздался ему вслед голос Джеймса.