Тварь в СССР

Датчики, какие только есть, в забор понатыканы. Ну и патрули. За нарушение режима — до пяти лет, а за крупную проделку и к стенке поставить могли. Именно поэтому данная история с самого начала вызвала удивление и буквально шок у всего персонала.

МиГи, стоявшие на вооружении базы, планово осматривались каждые два дня, и во время одного из осмотров, внезапно, обнаружили сильные повреждения двигателя. Выглядело, будто кто-то просто зубилом пробивал дыры, где только мог. Тут же подняли весь объект, разогнали их к чертям по боксам и стали прогонять съемки камер. Но именно те три камеры, что мониторили аэродром, дали сильное искажение в период с полуночи до трех. Не видно вообще почти ничего. И тут — докладывают. Еще один сектор «заглох» — теперь — пищеблок. Ну, подняли в ружье бойцов и туда отправили.

Батя там инженером-проектировщиком был, и в боксе сидел. Ему потом диспетчер, по-дружески рассказал — солдаты вернулись седыми и без оружия. Автоматы, брошенные в столовой, так и не были найдены — а все столы и стулья в нем раскурочены к чертям были. Ребят потом увезли куда-то, а командир базы тревогу объявил, и запросил подмоги для поимки вероятного диверсанта. Те прибыли под утро, и переворошили всю базу — стреляли порой. Потом собрали подписи о неразглашении под угрозой вышки и улетели под вечер.

И через пару лет, в Новый год, пилот Ми-24, афганец бывший, рассказал — следующей ночью после событий шел он «черным тюльпаном», труповозом. Семь оцинкованных мешков. А другой МИ вез спецгруз — один металлический контейнер, с охраной. Пилоты второго Ми не вернулись — вполне может быть, что для сохранения секретности их к стенке поставили. А что это за тварь, что смогла простых солдат в психов превратить в доли секунды, а спецбойцов семь штук положили, так и не ясно. Только охрана с тех пор на базе была втрое жестче. И людей оттуда вообще старались не выпускать. Вплоть до распада Союза.