Ты остался один

Я провел рукой по заиндевевшему боку дипломата. По сравнению со мной он был почти теплым. Тихий щелчок кодового замка, поскрипывание… Красный бархат обшивки лишь оттенял подлинную красоту покоящегося на нем сокровища. Как золото, презренный металл оправы, оттеняет красоту сияющего черного бриллианта. Осталось лишь собрать… На мгновение я даже забыл, зачем пришел сюда. Красота совершеннейшего оружия настолько завораживала, что даже холод стали впивающийся в кожу тысячами игл, не ощущался. Закончив с прозой сборки, я сделал то, о чем так давно мечтал — лег. Лег прямо на стылый бетон, обнимая ту единственную, которая не подведет. Заискрились в оптическом прицеле блики освещенных окон, балконов и лоджий. Ладонь легко скользнула по гладко полированному боку винтовки, и палец нежно лег на курок. Последние заботы… Вот и нужный мне балкон — окна ярко освещены, внутри тепло и спокойно. А я буду ждать — не важно, час или два или всю ночь. А может даже целые сутки. Двое. Время ничего для меня не значит. Ты убила всех, кого я любил, забрала то, чем дорожил. Выжгла своим ядом саму душу, вырвала еще бьющееся сердце. Ну а теперь ветер вгрызается мне в кожу, силясь сорвать ее, обнажив череп. Чтобы мир увидел мое истинное лицо. Но все впустую — снежные иглы бессильно отскакивают, с печальным звоном падают вниз, к земле.

Постепенно теряю счет времени. Сознание сужается, превращаясь в узкий луч, направленный на свет твоих окон. Может быть прошел час, или два. Наконец дорогие, тяжелые шторы распахнулись и ты, отбросив легкую занавеску, выходишь на балкон. Ты — монстр из моих кошмарных снов. Задумчиво достаешь сигареты и позолоченную зажигалку. Я вижу все в мельчайших подробностях — яркий, танцующий огонек, сизые клубы выдыхаемого дыма, зябко отшатнувшиеся от открытого окна. Даже они не желают в такую погоду оказаться на улице. Я вижу твое лицо. Не молодое и не старое, превращенное в маску десятком пластических операций и подтяжек. Густые волосы — парик, уж точно не свои. Но он меня нисколько не интересует, всё, что я под ним вижу — маленькая, всего-то дюйма три на три, цель.

Выверенное, плавное движение — палец бесшумно скользит по курку, лаская металл. Еле заметная вспышка, хлопок и вот, я уже наблюдаю полет пули. Единственной пули, которой я зарядил винтовку — с твоим именем. Пуля летит, вспарывая воздух, переливается мягкими стальными отблесками. Она сталкивается с одиноким снежинками и разбивает их с хрустальным звоном в осколки. Каждую ночь, целых два богом проклятых года я видел все это во снах и вот теперь — они сбылись. Маленький кусочек свинца на какой-то миг замирает у твоего лица назойливой мухой… Но ты не видишь его — бесцветный взгляд, пустой и холодный, направлен прямо в меня, сквозь меня. И в этот момент холод стали настигает податливую плоть, пронзает ее и выходит навылет.

Это все. Конец. Больше мне тут делать нечего. Я, наконец, отомстил — но все что чувствую, лишь опустошенность и усталость. С трудом отрываю пальцы от льдистого приклада, неловким движение переворачиваюсь на спину и впервые в жизни — просто лежу, глядя в небо. И — о чудо! Тучи лопаются, рвутся, обнажая под собой черный бархат с частой россыпью бриллиантов. Чистое, безоблачное, ночное небо. Как благословение. Лишь последние снежинки, кружась, падают вниз. И, кажется, будто это и не снег вовсе, а осколки далеких, мерцающих звезд. Я улыбаюсь, и мне плевать, что эти холодные, колючие снежинки, ложатся на мое лицо и… не тают.