Тысяча и один глаз

— А эта картина очень старая, её нарисовал в пятнадцатом веке неизвестный итальянский художник. Она называется «Тысяча и один глаз» — сказала экскурсовод.

Дети заинтересовались.

— А почему она так называется? — спросила отличница Алёна.

— Попробуйте сами догадаться, — улыбнулась экскурсовод.

Дети смотрят, а на картине очень много людей, и у всех глаза открыты, смотрят вперёд.

— А ведь тысяча и один это нечётное число, — сказала опять умная Алёна.

— Значит, у кого-то только один глаз.

Одноклассники засмеялись и стали искать, у кого же на картине только один глаз. Но у всех было ровно два глаза. Не было ни одного человека, чтобы он был без глаза, или чтобы один его глаз не был виден. У всех было по два глаза.

Алёну это так заинтересовало, что она убежала от одноклассников, вернулась в этот зал и стала пересчитывать глаза. Несколько раз сбивалась, но всё же у неё получилось сосчитать глаза. Их было ровно тысяча. Она догнала своих и рассказала, что на картине только тысяча глаз. Но её отругали за то, что она убежала от группы.

Алёна очень обиделась на то, что её отругали и никто не похвалил за такое открытие. Если на картине, которая называется «Тысяча и один глаз» нарисовано только тысяча глаз, значит, тут есть какая-то загадка. Она решила сама сходить в картинную галерею и разгадать загадку.

Получилось прийти только вечером, за час до закрытия. Алёна сразу пошла к картине, вертелась, вертелась вокруг неё, но ничего в голову не приходило. Люди, много людей, они все смотрят на тебя. Что тут такого?

Послышались шаги смотрительницы, старой женщины, она шла медленно, шаркая ногами.

— Музей закрывается, музей закрывается, — говорила она.

Алёне не хотелось уходить. Ей пришла в голову сумасбродная идея — взять и остаться в галерее на ночь. Только она об этом подумала, как ноги сами её принесли к банкетке, за которой Алёна и спряталась. Банкетка эта была для посетителей, чтобы они могли сесть и спокойно разглядывать картины.

За банкеткой было сложно спрятаться. Если бы у смотрительницы было хорошее зрение, она увидела бы спрятавшуюся девочку. А так она просто прошла мимо, выключив свет в этом помещении. А Алёна выключила свой телефон, чтобы он случайно не засветился и не выдал её.

Когда музей закрылся, Алёна вышла из своего убежища и стала рассматривать картину в полутьме. На улице становилось всё темнее и темнее, а картина становилась всё мрачнее и мрачнее. Алёне стало страшно, и она устала. Пошла полежать на банкетке и тут же заснула. И снился ей страшный сон, будто бы все эти люди вживую за ней наблюдают. И кричат они что-то на нерусском языке.

Проснулась Алёна в холодном поту. Её трясло от страха. На улице стало совсем темно и тихо. Было, наверно, уже поздно. Алёна вернулась к картине. Ей показалось, что фигурки людей на ней шевелятся. Человек, стоящий спереди, ей подмигнул. Алёна тоже подмигнула правым глазом.

Что-то странное произошло. Алёна опять закрыла правый глаз, стало темно. Она потрогала свой левый глаз, а на нём какая-то повязка. Алёна сняла повязку, щупает свой левый глаз, а его нет! Алёна забегала в страхе. Что делать? Что делать? Надо, наверно, скорую вызвать. Пошла искать телефон, а его нет нигде. Алёна хлопает по своим карманам, а одежда-то не её.

Подошла она опять к картине.

— Что вам от меня надо? — спросила она людей. А слова изо рта выскакивают какие-то непривычные, нерусские.

— Стрига! Стрига! — кричала толпа. Алёна поняла, что её называют ведьмой.

— Я не ведьма, — сказала она.

Но толпа ещё больше рассвирепела. Вдруг справа появляется рука с факелом, факел вылез из картины и поджёг Алёнину одежды. Алёна сама загорелась как факел. Она хотела убежать, но какая-то сила держала её на месте.

Алёна сгорела, и перед смертью до неё дошло, что 1001-й глаз это её собственный.

Картину эту специально нарисовал средневековый инквизитор, чтобы ловить и убивать ведьм. Только ведьма может понять, что нарисовано на этой картине. А как она поймёт, то тут же погибнет.