Тысяча шагов от входной двери

И вот сегодня он увидел того, кого так упорно искал: за столом сидел седой и очень худой джентльмен в странном черном сюртуке с капюшоном. Напротив этого джентльмена сидела полная пожилая женщина с красным обветренным лицом и что-то рассказывала, размахивая руками. Джентльмен слушал ее с поразительным вниманием, а потом тронул ее за руку, что-то проговорил, глядя ей прямо в глаза, и она, улыбаясь, встала, перегнулась через стол, поцеловала джентльмена в щеку и ушла, наверное, за добавкой.

Бернард почувствовал комок в горле и покалывание в груди: именно ради этого момента он читал все эти осточертевшие ему газеты почти восемнадцать лет и мотался по Хакни.

— Доктор, — прохрипел он сквозь подступившие слезы. — Доктор!

Доктор повернулся к Бернарду, посмотрел на него несколько секунд, а потом резко вскочил, подбежал и обнял.

— Доктор! Наконец-то… — Бернард, совершенно обессилев, положил Доктору голову на плечо. Доктор похлопал его по спине и погладил по затылку.

— Ну-ну-ну, тсс… — проговорил он. — Я здесь, все хорошо… Посмотри на меня.

Бернард поднял лицо, Доктор приложил пальцы к его вискам и закрыл глаза. Бернард почувствовал, как открываются все его воспоминания и радостно поделился ими. Одновременно и другой, входящий, поток информации проник в его разум, и он в одно мгновение узнал так много всего про Доктора, ТАРДИС, путешествия во времени и пространстве, Галлифрей, далеков, Войну Времени, киберлюдей…

— Какой кошмар! — вдруг воскликнул Доктор. — Как она могла?!

— Мне кажется, у нее не было выбора, — неуверенно проговорил Бернард.

До книжного магазина Бернард и Доктор ехали молча. Бернард был так до глубины души счастлив, что никак не мог это счастье переварить, а Доктор хмурился и, может быть, даже злился.

— Смотри, кого я тебе привел! — прокричал Бернард с порога.

— Незачем так орать, — тут же отозвался голос в его голове.

— Доктор — ТАРДИС, ТАРДИС — Доктор, — представил Бернард голос Доктору. — А да, я забыл, вы же знакомы… Шутка! Уступаю управление истинному хозяину, — Бернард пересек торговый зал и повалился на диван.

Доктор прошелся вдоль стеллажей, провел пальцами по книгам, посидел за столом, встал, заглянул на кухню, поднялся на второй этаж, побродил там пару минут и вернулся. Бернард знал, что все это время Доктор ведет со своим кораблем многословную быструю мысленную беседу и, судя по его выражению лица, ее результатом он был недоволен.

Наконец, Доктор вернулся после своей инспекции, сел на диван рядом с Бернардом и сказал:

— Мне жаль, Бернард, мне очень жаль…

Глава 6

— Очень жаль, — повторил Доктор. — Все это абсолютно неправильно, и она не имела никакого права так поступать, но что сделано — то сделано.

Бернард испугался, что сейчас ему скажут немедленно покинуть магазин, в котором он был, по сути, всего лишь гостем.

— Вы меня выгоняете? — спросил он.

— Нет! — ответил Доктор. — Я хотел сказать ровно противоположное: Бернард, с этого дня ты не сможешь покинуть ТАРДИС до тех пор, пока я не придумаю, как тебя спасти. Теперь тебе нельзя даже голову высунуть за дверь.

— Почему?

— Время тебя убьет.

— Я это много раз слышал, но так и не понял. Что во мне такого особенного, что время охотится именно за мной?

— Время ни на кого не охотится, — задумчиво проговорил Доктор. — Хотя, когда произносишь это вслух, невольно начинаешь сомневаться… Так вот, Бернард: у Вселенной множество степеней свободы, и в ней очень многое можно изменить, ускорить, замедлить, предотвратить. Многое, но не все. Существуют события — «фиксированные точки», и вмешиваться в них строго запрещено, потому что от этого слишком многое зависит. Волны, расходящиеся от парадокса, могут быть совершенно катастрофическими.

— Кем запрещено? — удивившись, спросил Бернард.

— Самим Временем. Природой. Вселенной. Сверхразумом. Богом. Слепым часовщиком… Можешь выбрать что-то или кого-то из этого списка или придумать свое определение. Суть от этого не изменится. Фиксированные точки есть, и к ним, если так можно выразиться, как к пуговицам, пристегнута сама ткань бытия.

— Да уж, — пробормотал Бернард. — И моя смерть, то есть смерть обычного лондонского уличного бандита, тоже является «пуговицей, на которую пристегнута ткань бытия», так?

— Если все предельно упростить, то да, так. И она, твоя смерть, должна была случиться восемнадцать лет назад.

— И что же от нее могло такое важное зависеть?! — воскликнул Бернард.