Тысяча шагов от входной двери

— Что угодно. Например, некий начинающий политик прочитал утром в криминальной сводке, что возле площади Рассела зверски убили молодого человека из неблагополучного района, и решил выстроить свою предвыборную кампанию, сделав главным пунктом свой программы борьбу с уличной преступностью. Кампания была удачной, политика выбрали в местный совет, и он там хорошо себя проявил. Потом его позвали на небольшую должность в Лейбористскую партию, где он сделал головокружительную карьеру, выиграл выборы и стал британским премьер-министром. Ему пришлось участвовать в урегулировании глобального кризиса и, так как он был умным, обаятельным и харизматичным лидером, к его доводам прислушались, и Третья мировая война не началась. В тот год. А так — наш герой утром прочитал совсем другую заметку, сделал неправильную ставку в своей предвыборной кампании, проиграл, бросил политику и открыл свой автосервис.

Бернард закашлялся.

— Из-за того, что я жив, начнется Третья мировая?!

— Нет, конечно, — ответил Доктор, улыбаясь. — Это было просто умозрительное построение. Анализ возможностей. Вероятностная модель. Гипотеза. Художественное преувеличение… На что должна была повлиять твоя смерть и что произошло бы в реальности, никто не знает и теперь никто не узнает. Однако ты по-прежнему должен умереть.

— Что этому мешает?

— ТАРДИС. Она в небольших пределах может подправлять временные линии, что она и делала все эти годы.

— Она что — пыталась развязать Третью мировую?! — спросил Бернард, вскакивая с дивана.

— Не думаю, — еле сдерживая смех, проговорил Доктор. — Бернард, не зацикливайся. Третья мировая — только один из многих вариантов… ТАРДИС нужен был кто-то, кого не жаль и у кого нет никаких вариантов будущего, — уже серьезно сказал он.

— И она выбрала меня.

— И она выбрала тебя.

Оба замолчали. Бернард, размышляя, походил с минуту туда-сюда и сел на диван.

— Она подправляла мою временную линию только для того, чтобы я мог найти тебя, читая газеты?

— Да. У нее был такой план. Мы с ней… разминулись, и она искала меня все это время. Вообще она и сама может читать газеты, но сейчас слишком повреждена, потому что… Долго рассказывать. Я ее починю, и мы улетим туда, где должны быть. А тебе придется полететь с нами.

— Так, — сказал Бернард. — Два момента. Во-первых, почему раньше я мог отходить от магазина на тысячу шагов, а теперь не смогу? Во-вторых, если я полечу с вами, чем мне это поможет, если «фиксированную точку» нельзя… расфиксировать?

— Бернард, ТАРДИС — это не генератор парадоксов. Это сложная система — космический корабль и машина времени. Пока я буду ее чинить, она должна будет сосредоточиться исключительно на этом процессе. Твоя тысяча шагов стоит ей слишком большого количества ресурсов! — Доктор сделал паузу и продолжил: — Когда же мы сможем улететь, возможно, я найду какой-нибудь способ тебя спасти. Сейчас я его не знаю, но это не означает, что его нет.

— А моей жизни на это хватит? — тихо спросил Бернард. — Или мне так и придется до старости (и это если она у меня будет) сидеть внутри?

— Не знаю. Но у тебя будет надежда.

Бернард решил, что надежда — это в его положении совсем не плохо.

Прошла неделя.

Бернард после того серьезного разговора видел Доктора от силы полчаса — тот безвылазно копался во внутренностях ТАРДИС, и помощь ему была не нужна. Иногда Доктор, ни слова не говоря, куда-то уходил и возвращался с объемными пакетами, набитыми каким-то хламом.

Книжный магазин остался на месте, потому что Доктор сказал, что он по-прежнему нужен для маскировки. Бернард этому был только рад, иначе ему бы пришлось мучиться от безделья. Еще у Бернарда появилась привычка стоять возле открытой двери, смотреть на улицу и кипевшую на ней жизнь. Жизнь прекрасно кипела и без несчастного Бернарда Блэка, а где-то и вовсе работал в своем автосервисе несостоявшийся политик, которого, вовремя не умерев, Бернард так подвел.

Внутри до Бернарда тоже никому не было дела. Связь с голосом ТАРДИС он сразу же, как только привел Доктора, потерял, а сам Доктор все время был занят.

Вот и сегодня Бернард стоял возле открытой двери уже три часа и страдал не только в философском смысле по поводу своей тяжелой судьбы, но и в самом приземленном — от голода. Дело было в том, что он не ел уже полтора дня.

Сначала у Бернарда были три бутылки вина и упаковка соленых орешков, и он долго не замечал, что в торговом зале больше нет никакой еды. Потом Бернард в пьяном забытьи проспал несколько часов на диване, а, когда проснулся и пошел на кухню, обнаружил, что кухни в книжном магазине больше нет — вместо нее был какой-то пыльный не то гараж, не то сарай, и сквозь щели в его деревянных стенах пробивался яркий солнечный свет. Окон в этом помещении не было, а дверь была одна. Лестница, ведущая на второй этаж, тоже исчезла. Куда делся Доктор, было непонятно.

— ТАРДИС! — обратился он мысленно к голосу.

Она не ответила.

— ТАРДИС! — крикнул он вслух.

Никакой реакции не последовало.

— Доктор!

Бернард прислушался.

— Доктор, я есть хочу!