У каждого свой столбик

— Не будем, — облегченно улыбнулся я, сгоняя с щек румянец.

Сгустились сумерки, а на смену им пришла ранняя весенняя темнота. Дядя заехал за мной только к восьми вечера. Впрочем, зная его манеру вождения, я готов был поспорить, что в десять мы уже будем пить чай у него на кухне.

— Ух, холодно как! — я забрался на переднее сидение.

— Да, посвежело. Здорово, племяш!

— Здравствуйте, дядя Сережа.

Поначалу дядя пытался добиться от меня внятного ответа, что же произошло с машиной, но затем плюнул на это дело и перекинулся на другие темы. Под его веселую болтовню мы покинули город и выехали на трассу, пустынную в это время суток.

— Да не-е-е, — смеялся дядька, — это все ерунда! Челяба это так, мелочи. Вот мы однажды… — О, глядите, кто-то машет! — прервал я родственника.

На обочине стояла молодая девушка в легком весеннем пальто. Рука ее была выставлена вбок, большой палец поднят.

— Что она забыла здесь по темну? — удивился я.

— Подберем поди?

Но дядя молча добавил газу и пронесся мимо. Лицо его стало серьезным и даже где-то жестким.

— В чем дело? — удивился я.

— Это ведь всего лишь девушка. А на улице холодно.

— Нельзя на трассах ночью попутчиков к себе сажать, — холодно проговорил дядя.

Меня удивила перемена в его настроении, но я не стал лезть с лишними расспросами. Мало ли, что могло произойти? Может быть, его ограбили вот так же, или еще что. Может, он так с первой женой познакомился?

На протяжении оставшегося пути нас пытались остановить еще трижды: один неприметный доходяга в армейском ватнике, высокий мужчина в длинном пальто и кожаной кепке и вполне себе благовидная семейная пара с подростком лет двенадцати. Увидев последних, я запротестовал:

— Ну, дядя!

— Сами дойдут! — рыкнул он и пронесся мимо.

Добрались мы к половине десятого. Дядя загнал машину в гараж, поставил на плиту чайник и разжег камин. Как я и предполагал, в десять мы уже пили чай и глядели, как не спеша горят аккуратные березовые полешки.

Молчание не было неловким, но все же разговор завести хотелось. Дядя Сережа очень интересный собеседник.

— И все-таки, дядя, почему вы не подкинули тех людей? — нарушил я молчание.

— Каких?

— Там, — я кивнул головой за окно.

— На трассе.

Дядя снова нахмурился и поднялся с кресла.

— Может быть, пивка выпьешь? — спросил он.

— Нет, — мотнул я головой.

— Я бросил.

— Это правильно. А я вот, пожалуй, выпью.

Мужчина сходил на кухню и вернулся с двумя открытыми бутылками «светлого». Я понимал, что уже начинаю лезть под шкуру, но все же повторил вопрос.

— Да потому, племяш, — мягко проговорил дядя, — что это покойнички к нам просятся.

После сказанного дядей я сразу понял — вечер уже не будет таким теплым и уютным, как я предполагал. Я сам не смогу думать ни о чем другом. Да, скорее всего сейчас последует очередная байка в духе «гроба на колесиках». Такие истории есть у всех: у шоферов, у геологов, у военных, у археологов, иные врачи могут порадовать занимательным ужастиком. Но одно дело, когда ты читаешь это где-то в книге или в интернете и совсем другое, когда тебе с абсолютно серьезным лицом рассказывает эту историю взрослый и вменяемый человек. Тем более родственник.

— То есть как «покойнички»? — спросил я, поежившись от одного только слова.

— А вот так, — просто пожал плечами дядя и глотнул из бутылки.

— Видал, сколько крестов и памятников на обочине?

— Видал, — без замедления кивнул я.

И действительно, что за странная традиция — хоронить на дороге? На любой загородной трассе в нашей стране можно встретить могилки. Нет, не просто венки и постаменты, а именно могилки. Для чего? Почему так? Ну погиб человек здесь и что же теперь хоронить его на обочине? Даже звучит некрасиво, ей Богу. Хотя мне, слава Богу, пока не понять людей, потерявших близких. Подольше бы… — Это все покойнички, — дядя вновь произнес это неприятное для моего уха слово.

— Те, которые погибли на дороге. Большинство, конечно, хоронят на кладбищах, где они и спят своим вечным сном. А иных погребают прямо там, на дороге. Дурацкая традиция, правда?

Я согласно кивнул. Дядя одним махом допил бутылку и взялся за вторую. Выглядел он сейчас, как отставной моряк, что травит свои байки всякому встречному.

— И вот хочешь верь, а хочешь нет, но встают эти покойнички по ночам из своих могил и начинают гулять. Туда-сюда, туда-сюда… — Просто гуляют?

— Ну да, просто гуляют. По дороге бродят, в лес заходят, иногда и до дома своего добредают — перед окнами постоят и обратно, — дядя Сережа говорил спокойно и просто, как говорят об обычных вещах. От того речь его звучала еще более зловеще.

— Но непременно им надо к рассвету вернуться обратно, к могилке своей.

— Именно к рассвету? Не раньше?

— Да нет, не обязательно. Бывает, как нагуляются, так и возвращаются. Но к рассвету — обязательно. А все почему? А потому что если не доберутся, то в лесах прятаться надо днем и больно им. Ох, как больно!

Я поежился. Что за нелепости? Трезв ли дядя? Да, вроде, трезв.