Покупка машины стала для меня полной неожиданностью. Мне? По какому такому случаю? Совершеннолетие свершилось в далеком прошлом, жениться я еще не успел, институт окончил пару лет назад… хм, да вот и все, пожалуй, случаи, когда тебе ни с того ни с сего покупают машину. Так или иначе, но бабушка сказала:
24 мин, 29 сек 5388
— Про покойничков.
Мужчина потер глаза и сел на кровати.
— Что именно тебя тревожит?
Я вкратце рассказал ему историю с попутчиком Гошей. Спросонья дядя выглядел не столько озадаченным или испуганным, сколько растерянным.
— Ну… Я же не говорю, что все поголовно ночные попутчики обязательно… Он долго бормотал что-то в этом духе, однако вопрос, который я должен был задать сразу же, но задержавшийся где-то в моем не выспавшемся мозгу, прервал его объяснения.
— На каком километре похоронили сына дяди Жени?
— Кгхм… На… — На 417-ом?
Сонливость дяди прошла вместе с румянцем на щеках за какие-то пару секунд.
— Звони Мише. Сейчас же!
— Не берет трубку. Он не поднимает!
К этому времени мы перебрались на кухню. Дядя готовил крепкий кофе, а я расхаживал из стороны в сторону, раз за разом пытаясь дозвониться до друга.
— Он уже должен был проснуться?
— Да сто раз уже!
— Тогда почему он не берет? Может быть звук выключен?
Я мотнул головой.
— Звук он никогда не выключает. Трубку Миха не берет либо когда в душе и не слышит, либо когда за рулем.
Дядя чертыхнулся.
— У него есть домашний телефон? — спросил он.
— Есть.
— С кем он живет?
— С мамой и младшим братом.
— Маме во сколько на работу?
— К восьми.
— Звони на домашний, — скомандовал дядя, а сам выжидательно сел рядом.
Оценив идею, я торопливо набрал шестизначный номер и принялся отсчитывать гудки.
— Алло, — послышался на том конце провода сонный голос.
— Алло, Вера Геннадьевна, здравствуйте, это Илья… — Привет, Илья.
— Вера Геннадьевна, извините, что разбудил. Дело очень срочное.
— Да, ничего. Я как раз встала.
— Скажите, Миха уже выехал?
— А не знаю, — проговорила женщина и, судя по звукам, прошлась по квартире.
— Он нас не будил. Сейчас посмотрю.
В этот момент дядя сорвался с места и метнулся к плите, где из турки густой пенкой выплескивался на конфорку кофе. Мама Миши некоторое время прохаживалась по квартире, после чего ответила:
— Нет, Илюш, он уже уехал.
— Ч-черт… — Что-то случилось?
— А? Да… Да нет, — замялся я, кое-как выведя лживую интонацию на привычный лад.
— А не знаете, как давно он уехал?
— Не знаю. Говорю же, он нас не будил. Хотя, чайник еще теплый, так что минут сорок назад, не больше. Илья, что у вас опять произошло?
С большим трудом мне удалось отовраться, после чего я положил трубку и резко повернулся к дяде.
— Он в пути.
Дядя Сережа растерянно провел руками по волосам и промычал:
— Плохо.
— Дядя, скажите: все, что Вы рассказывали — правда?
— Не знаю. Я тебе поведал только то, что сам видел и слышал.
— Надо ехать, — вздохнул я.
— Куда?
— Ему на встречу. Надо остановить его.
Дядя помялся, в раздумьях теребя мочку уха. Он уже начал разливать кофе по огромным чашкам, но еще не успел добавить сахар и сливки.
— Кофе успеем попить?
Я решительно мотнул головой.
— Нужно ехать сейчас же. У меня очень, очень плохое предчувствие.
— У меня теперь тоже, — ворчливо пробормотал дядя, отставляя кружки в сторону.
— Наводишь, бля, тень на плетень… Ладно, едем.
Уже через пять минут дядя выкатил из гаража свою «четверку» и бодро перескочил на пассажирское сиденье.
— Племяш, я всю ночь пивко пил. Извини уж, но за руль мне никак.
Я так и опешил.
— Дядя, так ведь я… Я не умею.
— Илюш, я не поеду, — твердо проговорил дядя.
— Ты садись, а я тебе все подскажу.
— Да не могу я! — запротестовал я.
— Из меня водитель, как из говна пуля!
— Ничего, племяш, учиться когда-то надо. А я в подпитии не поеду.
— Но дядя!
— Садись и точка. Нельзя за руль пьяным. Никогда, — отрезал дядя.
Мне ничего не оставалось, кроме как сбросить дубленку на заднее сиденье и прыгнуть за руль. От волнения сердце забилось чаще, ладошки вспотели даже на морозе, а глаза заслезились.
— Нормально все, — успокоил мужчина.
— Не хипиши.
Глубоко вдохнув и выдохнув, я пристегнулся, включил фары и медленно (очень неуверенно) двинулся с места. Разумеется, машина тут же заглохла.
— Ручник, — коротко пояснил дядя.
Мысленно сплюнув, я исправил свою ошибку и снова попытался поехать. И снова двигатель, пару раз кашлянув, умолк.
— Сцепление не бросай. Классика… Наконец, мы поехали. Прошло не меньше получаса, прежде чем наша «четверка» выехала на трассу, не смотря на то, что дом дяди Сережи лежал совсем недалеко от дороги. Ночью было хорошо видно ее огни. Там-то я и заробел по-настоящему.
— Что такое? — удивился дядя, когда я в очередной раз заглох.
— Здесь столько машин. Фуры носятся туда-сюда. Господи, наши дороги… — Черт с ними с дорогами! — оборвал меня он.
— Они в России всегда плохие. Там твой друг. Поехали!
Вспомнив про Миху, я снова покрутил ключ и тронулся вперед. Очень медленно и очень внимательно.
— Не жмись к обочине, — то и дело приговаривал мужчина.
— Не жмись!
Но я боялся встречных машин и постоянно уводил руль вправо.
— Едь прямо и все, — рыкнул он.
— Следи за дорогой! Не бойся ты, все здесь ездят!
— Вспомните, почему мы сейчас сами тут едем, — процедил я сквозь зубы.
Мужчина потер глаза и сел на кровати.
— Что именно тебя тревожит?
Я вкратце рассказал ему историю с попутчиком Гошей. Спросонья дядя выглядел не столько озадаченным или испуганным, сколько растерянным.
— Ну… Я же не говорю, что все поголовно ночные попутчики обязательно… Он долго бормотал что-то в этом духе, однако вопрос, который я должен был задать сразу же, но задержавшийся где-то в моем не выспавшемся мозгу, прервал его объяснения.
— На каком километре похоронили сына дяди Жени?
— Кгхм… На… — На 417-ом?
Сонливость дяди прошла вместе с румянцем на щеках за какие-то пару секунд.
— Звони Мише. Сейчас же!
— Не берет трубку. Он не поднимает!
К этому времени мы перебрались на кухню. Дядя готовил крепкий кофе, а я расхаживал из стороны в сторону, раз за разом пытаясь дозвониться до друга.
— Он уже должен был проснуться?
— Да сто раз уже!
— Тогда почему он не берет? Может быть звук выключен?
Я мотнул головой.
— Звук он никогда не выключает. Трубку Миха не берет либо когда в душе и не слышит, либо когда за рулем.
Дядя чертыхнулся.
— У него есть домашний телефон? — спросил он.
— Есть.
— С кем он живет?
— С мамой и младшим братом.
— Маме во сколько на работу?
— К восьми.
— Звони на домашний, — скомандовал дядя, а сам выжидательно сел рядом.
Оценив идею, я торопливо набрал шестизначный номер и принялся отсчитывать гудки.
— Алло, — послышался на том конце провода сонный голос.
— Алло, Вера Геннадьевна, здравствуйте, это Илья… — Привет, Илья.
— Вера Геннадьевна, извините, что разбудил. Дело очень срочное.
— Да, ничего. Я как раз встала.
— Скажите, Миха уже выехал?
— А не знаю, — проговорила женщина и, судя по звукам, прошлась по квартире.
— Он нас не будил. Сейчас посмотрю.
В этот момент дядя сорвался с места и метнулся к плите, где из турки густой пенкой выплескивался на конфорку кофе. Мама Миши некоторое время прохаживалась по квартире, после чего ответила:
— Нет, Илюш, он уже уехал.
— Ч-черт… — Что-то случилось?
— А? Да… Да нет, — замялся я, кое-как выведя лживую интонацию на привычный лад.
— А не знаете, как давно он уехал?
— Не знаю. Говорю же, он нас не будил. Хотя, чайник еще теплый, так что минут сорок назад, не больше. Илья, что у вас опять произошло?
С большим трудом мне удалось отовраться, после чего я положил трубку и резко повернулся к дяде.
— Он в пути.
Дядя Сережа растерянно провел руками по волосам и промычал:
— Плохо.
— Дядя, скажите: все, что Вы рассказывали — правда?
— Не знаю. Я тебе поведал только то, что сам видел и слышал.
— Надо ехать, — вздохнул я.
— Куда?
— Ему на встречу. Надо остановить его.
Дядя помялся, в раздумьях теребя мочку уха. Он уже начал разливать кофе по огромным чашкам, но еще не успел добавить сахар и сливки.
— Кофе успеем попить?
Я решительно мотнул головой.
— Нужно ехать сейчас же. У меня очень, очень плохое предчувствие.
— У меня теперь тоже, — ворчливо пробормотал дядя, отставляя кружки в сторону.
— Наводишь, бля, тень на плетень… Ладно, едем.
Уже через пять минут дядя выкатил из гаража свою «четверку» и бодро перескочил на пассажирское сиденье.
— Племяш, я всю ночь пивко пил. Извини уж, но за руль мне никак.
Я так и опешил.
— Дядя, так ведь я… Я не умею.
— Илюш, я не поеду, — твердо проговорил дядя.
— Ты садись, а я тебе все подскажу.
— Да не могу я! — запротестовал я.
— Из меня водитель, как из говна пуля!
— Ничего, племяш, учиться когда-то надо. А я в подпитии не поеду.
— Но дядя!
— Садись и точка. Нельзя за руль пьяным. Никогда, — отрезал дядя.
Мне ничего не оставалось, кроме как сбросить дубленку на заднее сиденье и прыгнуть за руль. От волнения сердце забилось чаще, ладошки вспотели даже на морозе, а глаза заслезились.
— Нормально все, — успокоил мужчина.
— Не хипиши.
Глубоко вдохнув и выдохнув, я пристегнулся, включил фары и медленно (очень неуверенно) двинулся с места. Разумеется, машина тут же заглохла.
— Ручник, — коротко пояснил дядя.
Мысленно сплюнув, я исправил свою ошибку и снова попытался поехать. И снова двигатель, пару раз кашлянув, умолк.
— Сцепление не бросай. Классика… Наконец, мы поехали. Прошло не меньше получаса, прежде чем наша «четверка» выехала на трассу, не смотря на то, что дом дяди Сережи лежал совсем недалеко от дороги. Ночью было хорошо видно ее огни. Там-то я и заробел по-настоящему.
— Что такое? — удивился дядя, когда я в очередной раз заглох.
— Здесь столько машин. Фуры носятся туда-сюда. Господи, наши дороги… — Черт с ними с дорогами! — оборвал меня он.
— Они в России всегда плохие. Там твой друг. Поехали!
Вспомнив про Миху, я снова покрутил ключ и тронулся вперед. Очень медленно и очень внимательно.
— Не жмись к обочине, — то и дело приговаривал мужчина.
— Не жмись!
Но я боялся встречных машин и постоянно уводил руль вправо.
— Едь прямо и все, — рыкнул он.
— Следи за дорогой! Не бойся ты, все здесь ездят!
— Вспомните, почему мы сейчас сами тут едем, — процедил я сквозь зубы.
Страница 5 из 7
