Фандом: Гарри Поттер. Хогвартс после войны. Героическое трио заканчивает последний год. Неожиданно оправданных родителей Драко Малфоя находят убитыми. Драко не может справиться с тяжестью потерь и решает покончить с собой. Поттер становится свидетелем всего и спасает недруга. К чему приведет такая помощь?
271 мин, 33 сек 9387
Пэнси, недоумевая, что же вызвало столь резкую перемену настроения однокурсника, осторожно положила руки ему на плечи. Драко обнял её за талию, позволив одной руке соскользнуть чуть ниже, и закружил Паркинсон в такт мелодии, поймав на себе взгляд Поттера. Продолжая обнимать Джинни, Гарри едва заметно улыбнулся ему.
Обида захлестнула Драко, утягивая в пропасть надвигающейся внезапной ненависти. Он притянул Пэнси еще ближе и, продолжая кружиться в вихре танца, поцеловал. Грубо, властно, не признавая возражений, не закрывая глаз, впитывая непонимание, обиду и гнев в глазах Поттера.
Поцелуй Драко и Паркинсон был больше похож на битву. Подавляя и подчиняясь, властвуя и преклоняясь, они притягивали недоуменные взгляды однокурсников, никогда ранее не замечавших между ними какой-либо симпатии, кроме обоюдовыгодной дружбы.
«Вот ты как!» — мелькнула в сознании Поттера мысль, и тут же пришло решение. Гарри, рывком притянув Джинни к себе, ворвался в толпу веселившихся студентов. Ведя Джинни в танце, он искал взглядом другую пару.
Словно пощечина… Это непонятное, давящее чувство… Рвущее сердце на лоскутки, подступающее к горлу тяжелым, обжигающим комом, опустошающее душу до последней капли, наполняя взамен болью… Взглянув в ошеломленные глаза Джинни, Поттер крепче обнял её и, зарывшись одной рукой в огненно-рыжие волосы, коснулся нежных губ, вложив в настойчивый поцелуй свое смятение, горечь, разочарование и боль.
Растворяясь в сказочно-откровенном поцелуе Гарри, Джинни ликовала. Все сомнения и нелепые подозрения враз отпали, уступив место сладостному удовлетворению и безмерному счастью. Поттер был с ней, целовал её, показывая всем присутствующим, кем он дорожит больше всего на свете. За это можно было простить и пролитые слезы, и недоверие, и щемящую боль ревности, вспыхивающей порой маленьким маячком с потаенном уголке её сердца. И Джинни прощала, тая от нежных прикосновений…
«Ненавижу! Ненавижу эту рыжую идиотку! — думал Драко, сверля гриффиндорскую парочку убийственным взглядом. — И тебя, Поттер, тоже ненавижу!». Казалось, еще чуть-чуть, и темный, словно грозовое небо, взгляд огненными сполохами окружит Гарри, навсегда отняв его у этой рыжей ведьмы. Разорвав поцелуй, Драко поймал на себе взгляд зеленых глаз, наполненный разочарованием, страхом, неопределенностью, болью…
Никогда еще Гарри не чувствовал себя таким униженным, растоптанным, настолько неживым… «Наверное, именно так бывает, когда сам себе врешь, — думал он, прижимая к себе Джинни и неотрывно следя за слизеринской парой. — Вернее, обманываешься глупыми мечтами и надеждами… Вот только… Последнее слово все равно останется за мной, Малфой!» — резко отстранив Джинни, Поттер пробрался между танцующими парами и решительным шагом направился к Драко и Пэнси.
Мощная волна магии, ударившись о пару, разорвала их объятия, лишив возможности приблизиться друг к другу снова.
— Что за… — взвизгнула Пэнси, но тут же замолкла, остановленная невербальным Силенцио.
— Что ты себе позволяешь, Поттер? — зло выкрикнул Драко.
— Забавляешься, Малфой? — презрительно выгнув бровь, ледяным тоном спросил Гарри. — Нравится смеяться над чужими чувствами? Сполна потешил самолюбие?
— Ты в своем уме, Поттер? — взгляд Драко был таким же холодным, как и тон, которым он говорил.
— Выходит, твои слова не стоят и кната, Малфой? — презрительно глядя на него, спросил Гарри.
— А сколько стоят твои слова, Поттер? — Драко невольно поморщился — как ни старался, он не смог скрыть горечи в голосе. — Не ты ли первым предал самого себя?
— Ты о чем, Малфой? — Гарри недоуменно посмотрел на него.
— Проваливай к своей рыжей ведьме, Поттер! Мне противно находиться рядом с тобой! — фыркнул Драко, едва сдерживая предательски подступившие слезы.
— Не смей втаптывать моих друзей в грязь, Малфой! — выкрикнул Поттер.
—И что ты сделаешь, Потти? — насмешливо спросил тот и откинул упавшую на лоб прядь.
Лихорадочный румянец, окрасивший бледные щеки, сверкающие гневом серые глаза, чуть влажные губы… Его хотелось целовать, вымаливать прощение, любить… Гарри схватил Драко за руку и, наплевав на все установленные барьеры, аппарировал домой.
«Дежавю», — подумал Драко, очутившись в доме на Гриммаулд Плэйс. Отдернув руку, он посмотрел на Поттера. В зеленых глазах яркими сполохами отражались огни свечей.
— Ты спросил, что я сделаю, Малфой? — прищурившись, спросил Поттер, оттесняя того к кровати и заклинанием избавляя его от одежды.
— Поттер, я… — едва успел произнести Драко, как Гарри толкнул его на шелковое зеленое покрывало.
— Инкарцеро, — невидимые путы прочно привязали Малфоя за запястья к изголовью кровати.
— Поттер… — в ужасе прошептал Малфой.
Обида захлестнула Драко, утягивая в пропасть надвигающейся внезапной ненависти. Он притянул Пэнси еще ближе и, продолжая кружиться в вихре танца, поцеловал. Грубо, властно, не признавая возражений, не закрывая глаз, впитывая непонимание, обиду и гнев в глазах Поттера.
Поцелуй Драко и Паркинсон был больше похож на битву. Подавляя и подчиняясь, властвуя и преклоняясь, они притягивали недоуменные взгляды однокурсников, никогда ранее не замечавших между ними какой-либо симпатии, кроме обоюдовыгодной дружбы.
«Вот ты как!» — мелькнула в сознании Поттера мысль, и тут же пришло решение. Гарри, рывком притянув Джинни к себе, ворвался в толпу веселившихся студентов. Ведя Джинни в танце, он искал взглядом другую пару.
Словно пощечина… Это непонятное, давящее чувство… Рвущее сердце на лоскутки, подступающее к горлу тяжелым, обжигающим комом, опустошающее душу до последней капли, наполняя взамен болью… Взглянув в ошеломленные глаза Джинни, Поттер крепче обнял её и, зарывшись одной рукой в огненно-рыжие волосы, коснулся нежных губ, вложив в настойчивый поцелуй свое смятение, горечь, разочарование и боль.
Растворяясь в сказочно-откровенном поцелуе Гарри, Джинни ликовала. Все сомнения и нелепые подозрения враз отпали, уступив место сладостному удовлетворению и безмерному счастью. Поттер был с ней, целовал её, показывая всем присутствующим, кем он дорожит больше всего на свете. За это можно было простить и пролитые слезы, и недоверие, и щемящую боль ревности, вспыхивающей порой маленьким маячком с потаенном уголке её сердца. И Джинни прощала, тая от нежных прикосновений…
«Ненавижу! Ненавижу эту рыжую идиотку! — думал Драко, сверля гриффиндорскую парочку убийственным взглядом. — И тебя, Поттер, тоже ненавижу!». Казалось, еще чуть-чуть, и темный, словно грозовое небо, взгляд огненными сполохами окружит Гарри, навсегда отняв его у этой рыжей ведьмы. Разорвав поцелуй, Драко поймал на себе взгляд зеленых глаз, наполненный разочарованием, страхом, неопределенностью, болью…
Никогда еще Гарри не чувствовал себя таким униженным, растоптанным, настолько неживым… «Наверное, именно так бывает, когда сам себе врешь, — думал он, прижимая к себе Джинни и неотрывно следя за слизеринской парой. — Вернее, обманываешься глупыми мечтами и надеждами… Вот только… Последнее слово все равно останется за мной, Малфой!» — резко отстранив Джинни, Поттер пробрался между танцующими парами и решительным шагом направился к Драко и Пэнси.
Мощная волна магии, ударившись о пару, разорвала их объятия, лишив возможности приблизиться друг к другу снова.
— Что за… — взвизгнула Пэнси, но тут же замолкла, остановленная невербальным Силенцио.
— Что ты себе позволяешь, Поттер? — зло выкрикнул Драко.
— Забавляешься, Малфой? — презрительно выгнув бровь, ледяным тоном спросил Гарри. — Нравится смеяться над чужими чувствами? Сполна потешил самолюбие?
— Ты в своем уме, Поттер? — взгляд Драко был таким же холодным, как и тон, которым он говорил.
— Выходит, твои слова не стоят и кната, Малфой? — презрительно глядя на него, спросил Гарри.
— А сколько стоят твои слова, Поттер? — Драко невольно поморщился — как ни старался, он не смог скрыть горечи в голосе. — Не ты ли первым предал самого себя?
— Ты о чем, Малфой? — Гарри недоуменно посмотрел на него.
— Проваливай к своей рыжей ведьме, Поттер! Мне противно находиться рядом с тобой! — фыркнул Драко, едва сдерживая предательски подступившие слезы.
— Не смей втаптывать моих друзей в грязь, Малфой! — выкрикнул Поттер.
—И что ты сделаешь, Потти? — насмешливо спросил тот и откинул упавшую на лоб прядь.
Лихорадочный румянец, окрасивший бледные щеки, сверкающие гневом серые глаза, чуть влажные губы… Его хотелось целовать, вымаливать прощение, любить… Гарри схватил Драко за руку и, наплевав на все установленные барьеры, аппарировал домой.
«Дежавю», — подумал Драко, очутившись в доме на Гриммаулд Плэйс. Отдернув руку, он посмотрел на Поттера. В зеленых глазах яркими сполохами отражались огни свечей.
— Ты спросил, что я сделаю, Малфой? — прищурившись, спросил Поттер, оттесняя того к кровати и заклинанием избавляя его от одежды.
— Поттер, я… — едва успел произнести Драко, как Гарри толкнул его на шелковое зеленое покрывало.
— Инкарцеро, — невидимые путы прочно привязали Малфоя за запястья к изголовью кровати.
— Поттер… — в ужасе прошептал Малфой.
Страница 64 из 78
