Убить вампира

Гаишник отошел от машины и остановился на краю дороги. «Уазик» подъехал прямо к нему.

Когда Семенов вернулся из морга, Михайлов сидел в кабинете. Мать Кравченко осталась пока в коридоре.

— Мы прибыли, — сказал Михайлову Семенов.

— Как прошло опознание?

— Она узнала его. У него под левой мышкой была родинка.

— Как она?— спросил Михайлов, обдумывая, сейчас поговорить с матерью Кравченко или погодя.

— Крепенькая оказалась старушка: в обморок не падала. Сейчас вроде в норме. Позвать?

— Зови, будем беседовать.

Семенов выглянул в коридор и пригласил мать Кравченко зайти.

Это была еще не старая женщина. Однако судьба оставила на ней свой отпечаток. Мешки под глазами и складки в уголках рта. Щеки обвисли, лоб изборожден, волосы сыпались на её худые узкие плечи. Взгляд пустой и потухший. Она, наверное, многое в жизни повидала, много страдала. Теперь еще пережила сына, который к тому же умер не своей смертью.

Михайлов подумал, что лучше бы, конечно, перенести разговор: так сильно она была подавлена. Но когда еще выпадет случай? Да и слишком много накопилось невыясненных вопросов.

Из вежливости он сказал:

— Вы сможете со мной разговаривать или перенесем разговор на другой день?

— Да что там переносить, — выдавила из себя Кравченко. — Давайте уж сейчас.

Михайлов еще раз с сомнением посмотрел на неё, но беседу не прервал: расследование не терпело отлагательств.

— Как вас зовут?— спросил Михайлов.

— Елена Ивановна.

Он записал её данные. Они, оказываются, ровесники.

— Скажите, Елена Ивановна, — спросил Михайлов, — вы подозреваете кого-нибудь в смерти вашего сына?

— Да кого? Только его. — Она не поднимала на Михайлова глаз.

— Кого его?— уточнил Михайлов.

— Отца Лаймы. Он уже давно грозился убить Сережу.

— Конкретнее, пожалуйста, Елена Ивановна. Когда отец Лаймы грозился убить вашего сына?

— Тогда еще, когда забирал Лайму.

— Куда забирал?

— С собой. Он ведь не дал Лайму хоронить здесь. Сказал, что Лайма будет лежать только дома и увез её. Сережа даже возразить ничего не мог. Он всегда не любил Сережу.

Михайлов попытался сложить вместе фишки этого домино.

— Значит, Лайму похоронили не в городе?

— Я же вам сказала: он увез её с собой.

— А куда, вы, случайно, не знаете?— Её ответ мог ускорить поиски.

— Как же не знаю: к себе, в Пырьевку.

— В Пырьевку?— переспросил Михайлов.

— Да, она оттуда, там живет её отец.

Михайлов пометил в своем блокноте. Кажется, что-то начинает проясняться.

— А почему Сергей не воспрепятствовал этому?

— Я же говорю вам: у них с отцом Лаймы были натянутые отношения. Её отец не хотел даже, чтобы она выходила за Сережу замуж. Категорически был против. Даже на свадьбу не приехал. Я всё сама тянула.

— А вы как относились к Лайме?— не удержался Михайлов, чтобы не задать и этот вопрос.

— Мне все равно, с кем встречается мой сын, лишь бы он был счастлив.

— Но и отец Лаймы, наверное, хотел счастья для дочери?— спросил Михайлов.

— Да если бы он хотел, то не препятствовал бы браку. Она же любила моего Сережу, души в нем не чаяла. Разве он не видел?

— У каждого родителя свой взгляд на такие вещи. Может, отец Лаймы ничего не замечал?

— Да видел он всё, видел. Разве это скроешь? И Сережа её сильно любил. Может, это его и заело?

Михайлов предпочел промолчать.

— А как вы объясните смерть Лаймы?

— Здесь Сережа не виноват. Это всё та курва — Ольга. Она его с толку сбила.

— А ведь, насколько нам известно, они давно знакомы — ваш Сергей и Ракитина.

— Ну так что ж, что давно. Это не давало ей права лезть в кровать к женатому мужчине, — вдруг прорезалась у матери Кравченко неприкрытая злость. Видно, она и Ракитину не очень-то жаловала. — И потом, когда всё это случилось… — продолжала она, — когда Лайма покончила с собой, Сергей сразу же прогнал эту стерву. Он видеть её больше не мог, я знаю. Разве это не доказательство? Может, даже она его и убила.

Михайлов не стал её переубеждать.

— Тогда еще один вопрос: как жили Сергей с Лаймой?

Мать Кравченко недоверчиво посмотрела узкими, вдруг похолодевшими глазами на Михайлова и сказала:

— Я же говорила вам: душа в душу, как голубки. Да вы хоть кого спросите, в доме вам о них каждый скажет.

С минуту Михайлов обдумывал услышанное, переваривал. Молчала и мать Кравченко. Вроде больше спросить нечего.

— Вот еще, — вдруг всплыло у Михайлова. — Скажите, а вы случайно не знаете, Лайма водила машину?

— Водила. Сережа еще собирался машину покупать, а ездить не умел. Я ему говорила: как же ты учиться будешь, а он мне: Лайма научит, она, мол, хорошо водит.

Михайлов переглянулся с Семеновым. Появлялись новые вопросы. Он зацепился за слова матери Кравченко:

— Так вы говорите, что Сергей собирался покупать машину? Но ведь он нигде не работал, только пришел из армии?

Женщина опять взглянула на Михайлова с недовольством.

— Да, денег у него не было. И за это многие его не любили. А на машину он бы скопил, он у меня знаете какой был? Работящий, сильный, не в пример своему отцу!

— А вы давно с ним не живете?

— С кем?— спросила мать Кравченко.