Убить вампира

— С мужем?

— А кто вам сказала, что у меня был муж? У меня его никогда и не было.

Михайлов почувствовал себя неловко.

— Простите, я не хотел вас обидеть.

Михайлов еще раз просмотрел в блокноте свои записи. Кажется, ему больше не о чем было спросить.

— Скажите, — прервала его размышления мать Кравченко, — а тело Сережи я могу забрать?

— Тело?— спросил Семенов. — Без головы?

Мать Кравченко обожгла его взглядом.

— Конечно, можете, — сказал, почувствовав негодование женщины, Михайлов. — Только как хоронить-то будете без головы?

— Разве вы её не найдете?— с упреком в голосе бросила она.

— Этим занимает вся милиция, — сказал Семенов. — Конечно, найдем.

— И все-таки я хотела бы забрать тело сына, — твердо повторила мать Кравченко.

— Хорошо, — сказал Михайлов. — Мы позвоним. Тело вам выдадут.

— Спасибо, — тихо сказала Елена Ивановна и замолчала, замкнувшись в себе. Потом, почувствовав, что вопросов к ней больше нет, спросила:

— Я могу идти?

— Да, пожалуйста, — ответил Михайлов.

Она поднялась и, сгорбившись, медленно вышла из кабинета. Семенов проводил её долгим взглядом.

— Еще вроде нестарая на вид, а злости…

— Да, злости у нее хватает. Буквально все принимает в штыки.

— Как же она с такой злобой живет?— спросил Семенов.

— Кто её знает, — ответил Михайлов. — Может, она и не живет вовсе.

— Итак, подытожим, — сказал Михайлов, когда его коллеги, Семенов и только что вернувшийся Горюнов, расселись за свои столы.

Горюнов наконец-то привез адрес отца Лаймы. Он один остался белым пятном в этой истории. Значит, все дороги вели в Пырьевку.

— Так как друзей и знакомых у Кравченко было немного, круг подозреваемых в его убийстве…

— И обезглавливании, — вставил Горюнов.

— … и обезглавливании, — согласился с подсказкой Михайлов, — сузился до трех человек. Первая — Ракитина, близкая подруга Кравченко и его последняя любовница. Поводом для убийства мог стать отказ Кравченко встречаться с ней дальше.

— Притянуто за уши, — сказал Горюнов.

— Согласен. Но исключить полностью эту версию мы не вправе.

— А если шантаж?— предположил Семенов. — Допустим, Лайма не повесилась, а её вздернул сам Кравченко? Может, она его довела? Ракитина догадалась об этом или знала наверняка и стала его шантажировать!

— Семеновна!— воскликнул Горюнов. — Ты все перекрутил! Убили-то Кравченко, а не Ракитину!

— Выходит, Ракитина отпадает?

— Пока сходит на нижнюю ступеньку, — сказал Михайлов. — Теперь отец Лаймы. У него есть и повод, и возможности для совершения убийства. Как рассказала мать Кравченко, он ненавидел своего зятя и даже не хотел, чтобы Лайма выходила за него замуж. После того, как он узнаёт о смерти дочери, в чем, бесспорно, был виноват Кравченко, он пробирается к нему в квартиру и убивает, когда тот засыпает.

— Так-то всё вроде логично, — с сомнением произнес Горюнов, — только непонятно, зачем его обезглавили и почему нигде нет крови, а только несколько капель на подушке?

— Это уже загадка… — заметил Михайлов. — И, наконец, Лайма. Это вообще, как вы говорите, из области фантастики. Если допустить, что её видела накануне убийства соседка и инспектор ГАИ в преследуемой машине, то из этого выходит, что Лайма осталась каким-то образом жива и таким странным способом просто-напросто отомстила своему любимому муженьку за измену.

— Этого нормальный ум не воспринимает.

— А если предположить, что она не умерла, а просто заболела этой, как её, черт… Каталепсией? С виду человек мертв, а на самом деле спит, — сказал Семенов.

— Ага!— ввернул с поддевкой Горюнов. — И как утверждал в старину один врач: единственный способ убедиться, жив человек или мертв — подождать, когда его тело начнет разлагаться. Семеновна, ты меня убиваешь. Она же повесилась!

— Ладно вам, хохмачи. Давайте серьезнее, — прервал их перебранку Михайлов. — Итак, на ком остановимся?

Он вопросительно посмотрел на своих коллег. Горюнов пожал плечами. Семенов произнес:

— Мне кажется, нужно снова допросить Ракитину, потом отца Лаймы…

— И вскрыть могилу его дочери, — закончил за него Горюнов.

— Этого я не говорил, — помотал головой Семенов.

— Но без этого нам, наверное, не обойтись, — согласился с Горюновым Михайлов. — Надо все-таки удостовериться, что Лайма погребена, хотя я и не верю в чудеса.

Неожиданно зазвонил телефон. Горюнов поднял трубку:

— Горюнов слушает.

Наступила минутная пауза.

— Ну, я следователь, — сказал в трубку Горюнов. — Кто говорит? Бабушка Ольги Ракитиной?— Горюнов замахал руками, показывая Михайлову, чтобы тот взял трубку спаренного аппарата. — Нет-нет, вы обратились по адресу. Нет, не заняты.

Михайлов тоже поднял трубку.