Сентябрь в этом году был по-особенному приятен, тих, безветрен. Несмотря на то, что солнце село и давно перевалило за девять вечера, холода совсем не ощущалось. Скачко даже не пришлось включать в салоне печку, и в короткой рубашке и летней форменной курточке было достаточно тепло…
184 мин, 0 сек 3310
— Понимаете, — говорила Ирина Петровна, — я пришла домой, а Оли нет. Заволновалась. Ведь она давно должна быть дома. И тут смотрю: свитера её теплого нет, курточки тоже, и она мне оставила записку, что идет к подруге и останется там ночевать. Но я не знаю, что это за подруга. Оля никогда раньше ни у каких подруг не ночевала. Я забеспокоилась, а в пальто нашла ваш телефон, подумала, что может, она у вас, может, просто так написала записку, чтобы меня не тревожить?
— Да нет, — сказал Горюнов, — внучки вашей у нас нет, мы бы сами не прочь встретиться с ней. А скажите, пожалуйста, как давно она ушла?
— Не знаю. Я вернулась часа в два, её не было. К подружке как будто еще рано идти, да Оля меня б заранее предупредила, а то как ушла утром к гадалке, так я её и не видела.
— Простите, как вас зовут?— вмешался в разговор Михайлов. — Я майор Михайлов. Это я оставлял этот телефон вашей внучке.
— Ирина Петровна, — раздалось в трубке.
— Ирина Петровна, вы сказали, что Ольга обращалась к гадалке?
— Да, я посоветовала. Понимаете, ночью ей приснилась её умершая подруга.
— Лайма?
— Лайма. Откуда вы знаете?
— Догадываюсь, Ирина Петровна.
— Сон странный был какой-то, вот я и отправила её к своей старой знакомой. Говорят, она в этом разбирается.
— Ясно, — сказал Михайлов. — И с тех пор вы её не видели?
— Нет, только вот записка. Но писала она её уже, как я поняла, после визита к Глафире Федоровне.
— Кто это?
— Гадалка.
— Понятно. Значит, сейчас Ольги дома нет.
— Нет. И я не знаю, что и думать.
— Ничего. Не волнуйтесь, ложитесь спокойно отдыхать, она, скорее всего, на самом деле у подруги.
— Хорошо, если так, — будто успокоившись, сказала Ирина Петровна.
— Да, и еще, — проговорил Михайлов. — Ирина Петровна, я очень попрошу вас, когда всё-таки появится Ольга, пусть позвонит нам по этому самому телефону. Договорились?
— Я передам ей. Обязательно. — Голос Ирины Петровны еще дрожал.
— Вот и спасибо. До свиданья. Не тревожьтесь, пожалуйста, спите спокойно.
— До свиданья, — тихо промолвила бабушка Ракитиной и положила трубку.
— Ну вот, — безрадостно произнес Михайлов. — Теперь и Ракитина пропала.
Он обратился к Семенову.
— Славик, запишите себе, пожалуйста. Мать Кравченко сказала, что он собирался покупать машину. Средств у него, как мы понимаем, не было. Отработайте эту линию. Может, мы вообще не там ищем, и родственники Кравченко здесь совсем ни при чем?
— Хорошо, товарищ майор.
Снова затрещал телефон. Теперь взял трубку Михайлов.
— Майор Михайлов слушает. Так. Так. Когда? Давно пришло сообщение? Два часа назад? Да что ж вы там, мать вашу, заснули, что ли?— с раздражением воскликнул он, бросил трубку и неожиданно для всех улыбнулся:
— Хоть одна хорошая новость за целый день.
— Не томите, Николай Николаевич, — запричитал Горюнов.
— Нашлись «Жигули», которые преследовал Скачко.
— Где?!— воскликнули хором Горюнов и Семенов.
— В районе Черемухина. Где это?
— Черемухино? Это же райцентр к северу от нас. На машине чуть больше часа езды, — сказал всезнайка Горюнов и вдруг просветлел: — Постойте, а ведь Лайма из Черемухинского района. Деревня Пырьевка. Я ведь сегодня узнавал!
Михайлов тоже обрадовался. Все дороги ведут в Рим.
— Значит, завтра прямо с утра в Черемухино.
— А на чем?— спросил Михайлова Горюнов.
— На твоем «Москвиче», если не возражаешь. Насчет бензина я договорюсь с Силаевым, тебя заправят. Нет, лучше заправься сегодня, а завтра часов в семь и выедем.
— А я, товарищ майор, с вами?
— Нет, ты останешься. У тебя есть работа. А если Ракитина объявится, задашь ей новые вопросы. А лучше разыщи её сам. Как ты понимаешь, она у нас подозреваемый номер два.
— А первый кто?— спросил Семенов.
— Пока остается отец Лаймы.
Часть III
СКРЕЩЕНИЕ
«Все дороги ведут в Рим»
(Ж. Лафонтен «Третейский судья,»
брат милосердия и пустынник«)»
В Черемухино автобус прибыл в четыре часа вечера. Ольга вышла на автостанции, вошла внутрь. Расписание автобусов висело за стеклом кассы. В недлинном перечне автобусных остановок она быстро разыскала Пырьевку на пути маршрута Черемухино — Лыково. Автобус на Лыково отправлялся в 18-40.
— Скажите, — спросила Ольга у кассира, — а до Пырьевки долго ехать?
— Мину двадцать пять — тридцать, — ответила кассирша.
— Спасибо, — сказал Ольга и отошла от кассы.
Значит, в Пырьевке она будет около семи вечера. Куда она пойдет, она же никого не знает?
И к отцу Лаймы не сможет пойти — он её никогда не видел. Что она ему скажет? Что близкая подруга его погибшей дочери? Чего ей надо?
Нет, в Пырьевку нужно ехать утром. Она спокойно разыщет могилу Лаймы и…
«Господи!— вдруг мелькнуло у Ольги. — Зачем я вообще сюда приехала?»
«Ты должна вымолить у неё прощение, — вспомнились ей слова старухи-гадалки. — Вокруг тебя смерть, одна смерть»…
Ольгу передернуло.
— Да нет, — сказал Горюнов, — внучки вашей у нас нет, мы бы сами не прочь встретиться с ней. А скажите, пожалуйста, как давно она ушла?
— Не знаю. Я вернулась часа в два, её не было. К подружке как будто еще рано идти, да Оля меня б заранее предупредила, а то как ушла утром к гадалке, так я её и не видела.
— Простите, как вас зовут?— вмешался в разговор Михайлов. — Я майор Михайлов. Это я оставлял этот телефон вашей внучке.
— Ирина Петровна, — раздалось в трубке.
— Ирина Петровна, вы сказали, что Ольга обращалась к гадалке?
— Да, я посоветовала. Понимаете, ночью ей приснилась её умершая подруга.
— Лайма?
— Лайма. Откуда вы знаете?
— Догадываюсь, Ирина Петровна.
— Сон странный был какой-то, вот я и отправила её к своей старой знакомой. Говорят, она в этом разбирается.
— Ясно, — сказал Михайлов. — И с тех пор вы её не видели?
— Нет, только вот записка. Но писала она её уже, как я поняла, после визита к Глафире Федоровне.
— Кто это?
— Гадалка.
— Понятно. Значит, сейчас Ольги дома нет.
— Нет. И я не знаю, что и думать.
— Ничего. Не волнуйтесь, ложитесь спокойно отдыхать, она, скорее всего, на самом деле у подруги.
— Хорошо, если так, — будто успокоившись, сказала Ирина Петровна.
— Да, и еще, — проговорил Михайлов. — Ирина Петровна, я очень попрошу вас, когда всё-таки появится Ольга, пусть позвонит нам по этому самому телефону. Договорились?
— Я передам ей. Обязательно. — Голос Ирины Петровны еще дрожал.
— Вот и спасибо. До свиданья. Не тревожьтесь, пожалуйста, спите спокойно.
— До свиданья, — тихо промолвила бабушка Ракитиной и положила трубку.
— Ну вот, — безрадостно произнес Михайлов. — Теперь и Ракитина пропала.
Он обратился к Семенову.
— Славик, запишите себе, пожалуйста. Мать Кравченко сказала, что он собирался покупать машину. Средств у него, как мы понимаем, не было. Отработайте эту линию. Может, мы вообще не там ищем, и родственники Кравченко здесь совсем ни при чем?
— Хорошо, товарищ майор.
Снова затрещал телефон. Теперь взял трубку Михайлов.
— Майор Михайлов слушает. Так. Так. Когда? Давно пришло сообщение? Два часа назад? Да что ж вы там, мать вашу, заснули, что ли?— с раздражением воскликнул он, бросил трубку и неожиданно для всех улыбнулся:
— Хоть одна хорошая новость за целый день.
— Не томите, Николай Николаевич, — запричитал Горюнов.
— Нашлись «Жигули», которые преследовал Скачко.
— Где?!— воскликнули хором Горюнов и Семенов.
— В районе Черемухина. Где это?
— Черемухино? Это же райцентр к северу от нас. На машине чуть больше часа езды, — сказал всезнайка Горюнов и вдруг просветлел: — Постойте, а ведь Лайма из Черемухинского района. Деревня Пырьевка. Я ведь сегодня узнавал!
Михайлов тоже обрадовался. Все дороги ведут в Рим.
— Значит, завтра прямо с утра в Черемухино.
— А на чем?— спросил Михайлова Горюнов.
— На твоем «Москвиче», если не возражаешь. Насчет бензина я договорюсь с Силаевым, тебя заправят. Нет, лучше заправься сегодня, а завтра часов в семь и выедем.
— А я, товарищ майор, с вами?
— Нет, ты останешься. У тебя есть работа. А если Ракитина объявится, задашь ей новые вопросы. А лучше разыщи её сам. Как ты понимаешь, она у нас подозреваемый номер два.
— А первый кто?— спросил Семенов.
— Пока остается отец Лаймы.
Часть III
СКРЕЩЕНИЕ
«Все дороги ведут в Рим»
(Ж. Лафонтен «Третейский судья,»
брат милосердия и пустынник«)»
В Черемухино автобус прибыл в четыре часа вечера. Ольга вышла на автостанции, вошла внутрь. Расписание автобусов висело за стеклом кассы. В недлинном перечне автобусных остановок она быстро разыскала Пырьевку на пути маршрута Черемухино — Лыково. Автобус на Лыково отправлялся в 18-40.
— Скажите, — спросила Ольга у кассира, — а до Пырьевки долго ехать?
— Мину двадцать пять — тридцать, — ответила кассирша.
— Спасибо, — сказал Ольга и отошла от кассы.
Значит, в Пырьевке она будет около семи вечера. Куда она пойдет, она же никого не знает?
И к отцу Лаймы не сможет пойти — он её никогда не видел. Что она ему скажет? Что близкая подруга его погибшей дочери? Чего ей надо?
Нет, в Пырьевку нужно ехать утром. Она спокойно разыщет могилу Лаймы и…
«Господи!— вдруг мелькнуло у Ольги. — Зачем я вообще сюда приехала?»
«Ты должна вымолить у неё прощение, — вспомнились ей слова старухи-гадалки. — Вокруг тебя смерть, одна смерть»…
Ольгу передернуло.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 29 из 50
