Джанет Фэй, 66-летняя вдова из города Олбани, штат Нью-Йорк, была ревностной католичкой, поэтому когда летом 1948 г. решила заняться поисками нового спутника жизни, то отнеслась к предстоящему выбору очень ответственно. В июне 1948 г. она подала объявление с предложением «знакомства с серьёзными намерениями» в журнал«Клуб одиноких сердец матушки Дайнен». Несмотря на несколько старомодное название этот журнал был широко известен в США и тысячи одиноких мужчин и женщин благодаря ему каждый год успешно устраивали свои судьбы. Почти пять месяцев Джанет Фэй изучала поступавшую в её абонентский ящик корреспонденцию, игнорировала одни письма и вступала в продолжительную переписку с авторами других. Она не спешила встречаться с неизвестными мужчинами, поскольку была женщиной очень состоятельной и опасалась «охотников за приданым».
50 мин, 56 сек 10621
Проверка показала, что 28 февраля 1948 г. в Фэйрфаксе, штат Вирджиния, действительно был зарегистрирован брак Эстер Хенн и Чарльза Мартина, после чего счёт на имя Хенн в пенсионном фонде оказался закрыт. Однако каково же оказалось удивление полицейских, когда войдя в дом Хенн они повстречали хозяйку целой и невредимой! Эстер признала факт кражи денег, автомашины и средств с пенсионного вклада, однако выяснилось, что никто не пытался её отравить или убить каким-то иным способом! Чарльз Мартин и его сестра просто исчезли и всё…
Стало ясно, что в показаниях Рамона Фернандеса всё отнюдь не так просто и ясно, как это казалось на первый взгляд. Разумеется, впоследствии, странности и несоответствия в его рассказе получили своё объяснение, но в марте 1949 г. они поставили прокуратуру в тупик.
В штате Нью-Йорк «дело Фернандес и Бек» принял прокурор округа Нассау Эдвард Робинсон-младший. Он обратил самое пристальное внимание на изучение обстоятельств жизни обвиняемых, подозревая, что о многом они умышленно не пожелали рассказывать прокурору МакМэхону. Предчувствие следователя не обмануло. Удалось выяснить, что одной из первых знакомых Фернандеса по переписке была некая Джейн Томпсон, которую Рамон в 1947 г. пригласил на родину предков — в Испанию.
Поездка, обещавшая быть весьма романтической состоялась. Только итог её оказался для Томпсон самый скорбный — она скоропостижно скончалась в гостинице. Испанская полиция разрешила похоронить её без проведения аутопсии. Однако, когда о смерти американской подданой стало известно в посольстве США, возник международный скандал: американцы категорически потребовали вернуть тело на родину. Испанцы после нескольких месяцев волокиты провели эксгумирование и в свинцовом гробу переправили останки Джейн Томпсон в США. Но там их тоже никто не стал подвергать патологоанатомическому исследованию.
В силу вполне понятных причин прокурор Робинсон-младший настоял на проведении анатомического и судебно-химического исследования тела Томпсон. Повторная эксгумация тела Томпсон состоялась в апреле 1949 г. Думается, прокурор нисколько не удивился, узнав, что в трупе Джейн оказалась найдена смертельная доза дигиталиса, сильнейшего алкалоида (яда растительного происхождения), получаемого из сока наперстянки. Со времён Средневековья колдуны, колдуньи и просто сведущие люди использовали это растение для получения воздействия на человека самого широкого спектра — от провоцирования выкидыша у беременных женщин, до снятия сердечной аритмии. Дигиталис — яд очень коварный, дающий выраженный терапевтический эффект. Главная его опасность заключается в том, что он имеет свойство накапливаться в человеческом организме, поэтому его нельзя принимать долгое время.
Прокурор Робинсон-младший по всем возможным каналам — и через Интерпол, и по линии Гос. Департамента США — постарался собрать как можно больше сведений об обстоятельствах смерти Джейн Томпсон. Оказалось, что в поездке по Испании её вместе с Рамоном Фернандесом сопровождала и… Энкарнасьон Фернандес. Да-да, та самая жена и мать четырёх его детей, что постоянно проживала в Испании. Рамон представил её Джейн Томпсон как свою сестру и обращался к ней, используя её девичью фамилию «Роблес». Самое интересное в этой ситуации заключалось даже не в том, как Рамону удалось усыпить бдительность Джейн, а то, почему Энкарнасьон, его законная жена, повенчанная с ним в католическом храме, согласилась на эту гнусную инсценировку.
В какой-то момент Джейн Томпсон, видимо, разоблачила обман, в результате чего её опоили дигиталисом.
История на этом не окончилась. Фернандес не был бы самим собою, если бы не попытался обворовать свою жертву.
Вернувшись в США, он представил матери Джейн завещание, подписанное ею за десять дней до смерти, в котором он — Рамон Фернандес — объявлялся наследником движимого и недвижимого имущества Джейн. Под последним подразумевался дом в штате Нью-Йорк, которым владела покойная. Мать Джейн была шокирована известием: получалось, что под конец жизни она оставалсь без крыши над головою.
Но, видимо, тогда убийца ещё не совсем очерствел сердцем. Он великодушно разрешил матери Джейн оставить за собой половину дома. Свою же половину, как и участок земли, на котором тот стоял, Фернандес быстренько продал.
Впрочем, вполне возможно, что великодушие преступника объяснялось вовсе не альтруизмом и не уважением к старости, а банальным расчётом — он мог посчитать, что лучше милостиво оставить убитой горем женщине половину её имущества, нежели загонять в угол и возбуждать негодование в стремлении получить всё.
Фернандес никогда не сознавался в убийстве Джейн Томпсон. Он умолчал об этом и в своих признательных показания в ночь на 1 марта, видимо, уверенный в том, что никто и никогда не сможет пролить свет на эту историю.
Стало ясно, что в показаниях Рамона Фернандеса всё отнюдь не так просто и ясно, как это казалось на первый взгляд. Разумеется, впоследствии, странности и несоответствия в его рассказе получили своё объяснение, но в марте 1949 г. они поставили прокуратуру в тупик.
В штате Нью-Йорк «дело Фернандес и Бек» принял прокурор округа Нассау Эдвард Робинсон-младший. Он обратил самое пристальное внимание на изучение обстоятельств жизни обвиняемых, подозревая, что о многом они умышленно не пожелали рассказывать прокурору МакМэхону. Предчувствие следователя не обмануло. Удалось выяснить, что одной из первых знакомых Фернандеса по переписке была некая Джейн Томпсон, которую Рамон в 1947 г. пригласил на родину предков — в Испанию.
Поездка, обещавшая быть весьма романтической состоялась. Только итог её оказался для Томпсон самый скорбный — она скоропостижно скончалась в гостинице. Испанская полиция разрешила похоронить её без проведения аутопсии. Однако, когда о смерти американской подданой стало известно в посольстве США, возник международный скандал: американцы категорически потребовали вернуть тело на родину. Испанцы после нескольких месяцев волокиты провели эксгумирование и в свинцовом гробу переправили останки Джейн Томпсон в США. Но там их тоже никто не стал подвергать патологоанатомическому исследованию.
В силу вполне понятных причин прокурор Робинсон-младший настоял на проведении анатомического и судебно-химического исследования тела Томпсон. Повторная эксгумация тела Томпсон состоялась в апреле 1949 г. Думается, прокурор нисколько не удивился, узнав, что в трупе Джейн оказалась найдена смертельная доза дигиталиса, сильнейшего алкалоида (яда растительного происхождения), получаемого из сока наперстянки. Со времён Средневековья колдуны, колдуньи и просто сведущие люди использовали это растение для получения воздействия на человека самого широкого спектра — от провоцирования выкидыша у беременных женщин, до снятия сердечной аритмии. Дигиталис — яд очень коварный, дающий выраженный терапевтический эффект. Главная его опасность заключается в том, что он имеет свойство накапливаться в человеческом организме, поэтому его нельзя принимать долгое время.
Прокурор Робинсон-младший по всем возможным каналам — и через Интерпол, и по линии Гос. Департамента США — постарался собрать как можно больше сведений об обстоятельствах смерти Джейн Томпсон. Оказалось, что в поездке по Испании её вместе с Рамоном Фернандесом сопровождала и… Энкарнасьон Фернандес. Да-да, та самая жена и мать четырёх его детей, что постоянно проживала в Испании. Рамон представил её Джейн Томпсон как свою сестру и обращался к ней, используя её девичью фамилию «Роблес». Самое интересное в этой ситуации заключалось даже не в том, как Рамону удалось усыпить бдительность Джейн, а то, почему Энкарнасьон, его законная жена, повенчанная с ним в католическом храме, согласилась на эту гнусную инсценировку.
В какой-то момент Джейн Томпсон, видимо, разоблачила обман, в результате чего её опоили дигиталисом.
История на этом не окончилась. Фернандес не был бы самим собою, если бы не попытался обворовать свою жертву.
Вернувшись в США, он представил матери Джейн завещание, подписанное ею за десять дней до смерти, в котором он — Рамон Фернандес — объявлялся наследником движимого и недвижимого имущества Джейн. Под последним подразумевался дом в штате Нью-Йорк, которым владела покойная. Мать Джейн была шокирована известием: получалось, что под конец жизни она оставалсь без крыши над головою.
Но, видимо, тогда убийца ещё не совсем очерствел сердцем. Он великодушно разрешил матери Джейн оставить за собой половину дома. Свою же половину, как и участок земли, на котором тот стоял, Фернандес быстренько продал.
Впрочем, вполне возможно, что великодушие преступника объяснялось вовсе не альтруизмом и не уважением к старости, а банальным расчётом — он мог посчитать, что лучше милостиво оставить убитой горем женщине половину её имущества, нежели загонять в угол и возбуждать негодование в стремлении получить всё.
Фернандес никогда не сознавался в убийстве Джейн Томпсон. Он умолчал об этом и в своих признательных показания в ночь на 1 марта, видимо, уверенный в том, что никто и никогда не сможет пролить свет на эту историю.
Страница 8 из 16
