Джанет Фэй, 66-летняя вдова из города Олбани, штат Нью-Йорк, была ревностной католичкой, поэтому когда летом 1948 г. решила заняться поисками нового спутника жизни, то отнеслась к предстоящему выбору очень ответственно. В июне 1948 г. она подала объявление с предложением «знакомства с серьёзными намерениями» в журнал«Клуб одиноких сердец матушки Дайнен». Несмотря на несколько старомодное название этот журнал был широко известен в США и тысячи одиноких мужчин и женщин благодаря ему каждый год успешно устраивали свои судьбы. Почти пять месяцев Джанет Фэй изучала поступавшую в её абонентский ящик корреспонденцию, игнорировала одни письма и вступала в продолжительную переписку с авторами других. Она не спешила встречаться с неизвестными мужчинами, поскольку была женщиной очень состоятельной и опасалась «охотников за приданым».
50 мин, 56 сек 10622
Разумеется, вполне оправданным представляется вопрос о том, каким образом Фернандес и Бек рассчитывали защищаться в суде? Ведь, казалось бы, после всего того, что они наговорили в ночь на 1 марта у защиты практически нет шансов спасти обоих обвиняемых.
На самом деле, такой вывод следовало бы признать слишком поспешным. Обвиняемые пригласили для своей защиты энергичного адвоката Герберта Розенберга, которому надлежало взять на себя заботу по охране интересов как Фернандеса, так и Бек.
Т. о. обвиняемые принципиально отказались размежевать свою защиту, другими словами, они рассчитывали представить суду согласованную линию поведения, одинаково хорошо «работающую» в интересах обоих. В том случае, если бы защита оказалась разделена, адвокаты одного из обвиняемых могли бы активно разоблачать другого, тем самым объективно усиливая обвинение. Фернандес и Бек благоразумно предположили, что подобный путь чреват для них самыми неприятными последствиями и решили действовать сообща.
Адвокат Розенберг решил строить свою защиту, отталкиваясь от факта черепно-мозговой травмы Рамона Фернандеса, имевшей место в декабре 1945 г. Тогда во время плавания на темя будущего убийцы, спускавшегося по трапу, упала тяжёлая крышка люка. Парантральная часть черепа оказалась раздроблена и деформирована. Фернандеса списали с корабля и оставили в больнице порта Кюрасао, где тот оставался до марта 1946 г.
Именно после нескольких операций на темени 32-летний Фернандес лишился своей роскошной шевелюры. С тех пор, чтобы скрыть плешь и ужасный шрам на голове, он стал носить парик. Большинство его знакомых женщин даже не подозревали о том, что «горячий мачо» банально лыс.
Розенберг решил строить свою защиту Фернандеса исходя из того, что травма головы вызвала необратимые изменения его личности. Причём, речь, разумеется, не могла идти о безумии, поскольку настоящему сумасшедшему никогда бы не удалось обмануть десятки опытных, знающих жизнь женщин. Адвокат решил доказать, что удар крышкой люка по темени и последовавшее беспамятство превратили Рамона в другого человека. Розенберг подобрал команду свидетелей, знавших Фернандеса до и после травмы и уговорил их выступить в суде. Свидетели д. б. убедить присяжных в том, что из весёлого и улыбчивого оптимиста, обвиняемый после травмы превратился в мрачного холерика и мизантропа; он перестал улыбаться, радоваться жизни и вообще его характер изменился в худшую сторону.
Чтобы укрепить свой тезис, адвокат решил особо остановиться в суде на обсуждении того, как Рамон впервые оказался в тюрьме. Дело заключалось в том, что после лечения в Кюрасао, Фернандес устроился на корабль, направлявшийся во Флориду, США. Во время первой же остановки в порту Мобайл, Рамон отправился на берег с двумя тюками… полотенец и спальных принадлежностей, похищенными в корабельной кладовой (в частности, он прихватил с собою 62 дешёвых полотенца для рук). Он не успел даже выйти за территорию порта, как был схвачен с поличным — ворованным товаром в руках.
Из-за этой в высшей степени нелепой кражи, которая даже в случае успеха никак не могла бы его серьёзно обогатить, Рамон Фернандес на 1 год попал в тюрьму штата в городе Телахасси. Пребывание в тюрьме, по его же собственному мнению, заметно обогатило интеллектуальный багаж Фернандеса. В заключении Рамон подружился со своим сокамерником, гаитянцем по национальности, горячим последователем культа вуду. Новый друг рассказал испанцу о могуществе гаитянских заклинателей духов и даже, вроде бы, продемонстрировал своё могущество над миром умерших путём некоторых опытов. Фернандес поразился увиденным; он попросил гаитянина научить его управлять бесами и тот согласился. Можно по-разному относиться к этому эпизоду жизни будущего убийцы, но важно понимать, что сам он с чрезвычайной серьёзностью воспринимал обретённое мистическое «могущество».
Фернандес считал, что подвластные ему бесы сделали его невероятно успешным любовником. Он пребывал в твёрдой уверенности, будто ни одна женщина не сможет устоять против его чар, если только ему удастся осуществить некий ритуал «привязывания» её к себе. Для этого ритуала ему требовалась прядь волос той женщины, против которой замышлялось колдовство, и он всегда просил своих знакомых по переписке выслать ему в конверте волосы. Разумеется, просьбу свою преступник обставлял самыми невинными объяснениями, не словом не упоминая о культе«вуду», но на самом деле, волосы ему нужны были только для колдовства. После исполнения магического ритуала он считал, что жертва уже находится полностью в его руках и не сможет сопротивляться его власти.
Забавно, что эту самоуверенность Рамон Фернандес не потерял даже оказавшись на нарах. Он отнюдь не считал, будто бесы сыграли с ним злую шутку и не терял уверенности в своей магической силе. Попытки же адвоката апеллировать к примерам, когда могущество бесов явно давало сбои (достаточно вспомнить Делфин Доунинг, разочаровавшуюся в своём идеальном «суперлюбовнике»), Фернандесом не воспринимались.
На самом деле, такой вывод следовало бы признать слишком поспешным. Обвиняемые пригласили для своей защиты энергичного адвоката Герберта Розенберга, которому надлежало взять на себя заботу по охране интересов как Фернандеса, так и Бек.
Т. о. обвиняемые принципиально отказались размежевать свою защиту, другими словами, они рассчитывали представить суду согласованную линию поведения, одинаково хорошо «работающую» в интересах обоих. В том случае, если бы защита оказалась разделена, адвокаты одного из обвиняемых могли бы активно разоблачать другого, тем самым объективно усиливая обвинение. Фернандес и Бек благоразумно предположили, что подобный путь чреват для них самыми неприятными последствиями и решили действовать сообща.
Адвокат Розенберг решил строить свою защиту, отталкиваясь от факта черепно-мозговой травмы Рамона Фернандеса, имевшей место в декабре 1945 г. Тогда во время плавания на темя будущего убийцы, спускавшегося по трапу, упала тяжёлая крышка люка. Парантральная часть черепа оказалась раздроблена и деформирована. Фернандеса списали с корабля и оставили в больнице порта Кюрасао, где тот оставался до марта 1946 г.
Именно после нескольких операций на темени 32-летний Фернандес лишился своей роскошной шевелюры. С тех пор, чтобы скрыть плешь и ужасный шрам на голове, он стал носить парик. Большинство его знакомых женщин даже не подозревали о том, что «горячий мачо» банально лыс.
Розенберг решил строить свою защиту Фернандеса исходя из того, что травма головы вызвала необратимые изменения его личности. Причём, речь, разумеется, не могла идти о безумии, поскольку настоящему сумасшедшему никогда бы не удалось обмануть десятки опытных, знающих жизнь женщин. Адвокат решил доказать, что удар крышкой люка по темени и последовавшее беспамятство превратили Рамона в другого человека. Розенберг подобрал команду свидетелей, знавших Фернандеса до и после травмы и уговорил их выступить в суде. Свидетели д. б. убедить присяжных в том, что из весёлого и улыбчивого оптимиста, обвиняемый после травмы превратился в мрачного холерика и мизантропа; он перестал улыбаться, радоваться жизни и вообще его характер изменился в худшую сторону.
Чтобы укрепить свой тезис, адвокат решил особо остановиться в суде на обсуждении того, как Рамон впервые оказался в тюрьме. Дело заключалось в том, что после лечения в Кюрасао, Фернандес устроился на корабль, направлявшийся во Флориду, США. Во время первой же остановки в порту Мобайл, Рамон отправился на берег с двумя тюками… полотенец и спальных принадлежностей, похищенными в корабельной кладовой (в частности, он прихватил с собою 62 дешёвых полотенца для рук). Он не успел даже выйти за территорию порта, как был схвачен с поличным — ворованным товаром в руках.
Из-за этой в высшей степени нелепой кражи, которая даже в случае успеха никак не могла бы его серьёзно обогатить, Рамон Фернандес на 1 год попал в тюрьму штата в городе Телахасси. Пребывание в тюрьме, по его же собственному мнению, заметно обогатило интеллектуальный багаж Фернандеса. В заключении Рамон подружился со своим сокамерником, гаитянцем по национальности, горячим последователем культа вуду. Новый друг рассказал испанцу о могуществе гаитянских заклинателей духов и даже, вроде бы, продемонстрировал своё могущество над миром умерших путём некоторых опытов. Фернандес поразился увиденным; он попросил гаитянина научить его управлять бесами и тот согласился. Можно по-разному относиться к этому эпизоду жизни будущего убийцы, но важно понимать, что сам он с чрезвычайной серьёзностью воспринимал обретённое мистическое «могущество».
Фернандес считал, что подвластные ему бесы сделали его невероятно успешным любовником. Он пребывал в твёрдой уверенности, будто ни одна женщина не сможет устоять против его чар, если только ему удастся осуществить некий ритуал «привязывания» её к себе. Для этого ритуала ему требовалась прядь волос той женщины, против которой замышлялось колдовство, и он всегда просил своих знакомых по переписке выслать ему в конверте волосы. Разумеется, просьбу свою преступник обставлял самыми невинными объяснениями, не словом не упоминая о культе«вуду», но на самом деле, волосы ему нужны были только для колдовства. После исполнения магического ритуала он считал, что жертва уже находится полностью в его руках и не сможет сопротивляться его власти.
Забавно, что эту самоуверенность Рамон Фернандес не потерял даже оказавшись на нарах. Он отнюдь не считал, будто бесы сыграли с ним злую шутку и не терял уверенности в своей магической силе. Попытки же адвоката апеллировать к примерам, когда могущество бесов явно давало сбои (достаточно вспомнить Делфин Доунинг, разочаровавшуюся в своём идеальном «суперлюбовнике»), Фернандесом не воспринимались.
Страница 9 из 16
