Россия, 1825 год, Новгородская губерния… Военные поселения, рожденные фантазией генерала от артиллерии Алексея Андреевича Аракчеева, явились, пожалуй, первым земным воплощением коммунистического «Города-солнца», в котором волею их создателя оказались уничтожены различия между трудом физическим и умственным, военной службой и крепостной зависимостью, между городом и деревней. Мызы, мельницы, амбары, арсеналы, школы, цейхгаузы — все постройки военных поселений выкрашивались в уставной желтый цвет; поселки были разбиты на прямолинейные улицы, точно военные городки.
63 мин, 18 сек 8720
Когда гроб с телом домоправительницы стали опускать в глубокий склеп у алтаря, Аракчеев с воплем бросился следом. Никто из окружавших его подобной прыти от 56-летнего графа не ожидал, а потому помешать этой выходке не смог. Аракчеев, свалившись с высоты на гроб, весьма основательно разбился. Впрочем, в тот момент он этого не заметил, и храм огласился истеричными воплями, типа: «Режьте меня, лишайте жизни, злодеи и паразиты!» Дикая выходка нарушила весь ход траурной церемонии. От былой торжественности не осталось и следа. Лакеи полезли в склеп вслед за господином, но вылезти оттуда он не смог, поскольку разбил себе локти, колени и лоб. Графа пришлось извлекать на руках и тут же в храме останавливать обильно струившуюся кровь. В конце-концов сия церемония окончилась установкой заранее изготовленной плиты с надписью:«Здесь погребен 25-летний друг Анастасия, убиенная дворовыми людьми села Грузина за искреннюю ея преданность к графу».
Эта надпись ясно дает понять какого именно взгляда на причину гибели своей любовницы придерживался Аракчеев. Он твердо верил, что убивая Шумскую, простые крепостные люди метили именно в него, причем преследовали цели именно политические. Без всякого стеснения Аракчеев такими словами излагал Императору этот вздор: «Легко может быть сделано сие происшествие и от постороннего влияния, дабы сделать меня неспособным служить Вам и исполнять свято Вашу волю (… )». Сам граф, видно, нисколько не чувствовал корявой искусственности этой версии, поскольку не сомневался в собственной способности глубоко проникать в скрытую суть явлений.
Император Александр Первый получил первые звестия о трагедии в Грузино 22 сентября 1825 г. В тот же день он написал утешительное письмо Аракчееву. В другом письме — адресованном архимандриту Фотию — Император просил последнего постараться утешить графа и пригласить для этого Аракчеева пожить в Юрьевом монастыре. Архимандрит Фотий так и поступил, благодаря чему граф Аракчеев осенью 1825 г. несколько дней пробыл у него в гостях в упомянутом монастыре. Помимо написания писем Император командировал в Новгород генерала Петра Андреевича Клейнмихеля. Ему поручалось возглавить следствие и вскрыть всю скрытую политическую подоплеку преступления.
Генерал Клейнмихель являлся фигурой столь колоритной для своего времени, что о его специфическом нраве следует сказать несколько слов особо. Несмотря на широкое распространение в первой трети 19-го столетия практики телесных наказаний, рукоприкладство само по себе было тогда не в чести. «Оскорбление действием» для дворянина той эпохи было прежде всего«оскорблением», а отнюдь не средством причинения телесных страданий. В армии не было мордобоя в нынешнем понимании по той простой причине, что для офицера-дворянина ударить недворянина означало потерять свое лицо, то особое достоинство, которое он имел в силу своей сословной принадлежности. Солдата скорее мог унизить действием фельдфебель, нежели офицер, поскольку фельдфебель был недворянином. Именно поэтому генерал Клейнмихель, любивший распускать руки, а кроме того, прослывший хамом и горлопаном, был хорошо известен в армии. О нем ходила масса рассказов, причем все они были самого дурного свойства. Так, например, вся армия знала, что Петр Андреевич имел обыкновение дергать провинившихся солдат за левый ус, причем, делал это с такой силой, что вырывал усы. Существовала даже невеселая шутка: если караул составлен из солдат с одним правым усом, значит разводящим был Клейнмихель. Генерал позволял себе отвратительные выходки и в отношении офицеров, разумеется, только тех, кто не имел серьезных заступников при дворе. Много шуму наделала история с т. н. «оскорблением Клейнмихеля». История эта заключалась в том, что в марте 1826 г. подполковник Гинцель, офицер 12-й артиллерийской бригады, крайне раздосадованный нецензурной бранью Клейнмихеля в свой адрес, остановил распоясовавшегося начальника фразой: «Видно Вас, господин Клейнмихель, мало по роже били!» Примечательна реакция генерала на эту фразу: Клейнмихель моментально замолчал, после минутного раздумья убежал и написал рапорт на имя Императора. Подполковник Гинцель решением Имератора Николая Первого был на 2 года заключен в крепость, а по выходу из тюрьмы отставлен от службы… Понятно, что в силу описанных обстоятельств Клейнмихель не мог иметь в армии сколь-нибудь высокого авторитета. Но и впоследствии, уже сделавшись ответственным за все железнодорожное строительство в Российской Империи, этот человек пребывал не на своем сместе. Под видом экономии средств казны он отверг 9 проектов строительства крупных железных дорог, что в значительной степени предопределило отставание отечественной промышленности от ее европейских конкурентов.
Таков был человек, призванный по воле Императора Александра Первого возглавить осенью 1825 г. расследование убийства Настасьи Шумской. С его действиями в этом направлении нам придется подробно ознакомиться чуть ниже.
Эта надпись ясно дает понять какого именно взгляда на причину гибели своей любовницы придерживался Аракчеев. Он твердо верил, что убивая Шумскую, простые крепостные люди метили именно в него, причем преследовали цели именно политические. Без всякого стеснения Аракчеев такими словами излагал Императору этот вздор: «Легко может быть сделано сие происшествие и от постороннего влияния, дабы сделать меня неспособным служить Вам и исполнять свято Вашу волю (… )». Сам граф, видно, нисколько не чувствовал корявой искусственности этой версии, поскольку не сомневался в собственной способности глубоко проникать в скрытую суть явлений.
Император Александр Первый получил первые звестия о трагедии в Грузино 22 сентября 1825 г. В тот же день он написал утешительное письмо Аракчееву. В другом письме — адресованном архимандриту Фотию — Император просил последнего постараться утешить графа и пригласить для этого Аракчеева пожить в Юрьевом монастыре. Архимандрит Фотий так и поступил, благодаря чему граф Аракчеев осенью 1825 г. несколько дней пробыл у него в гостях в упомянутом монастыре. Помимо написания писем Император командировал в Новгород генерала Петра Андреевича Клейнмихеля. Ему поручалось возглавить следствие и вскрыть всю скрытую политическую подоплеку преступления.
Генерал Клейнмихель являлся фигурой столь колоритной для своего времени, что о его специфическом нраве следует сказать несколько слов особо. Несмотря на широкое распространение в первой трети 19-го столетия практики телесных наказаний, рукоприкладство само по себе было тогда не в чести. «Оскорбление действием» для дворянина той эпохи было прежде всего«оскорблением», а отнюдь не средством причинения телесных страданий. В армии не было мордобоя в нынешнем понимании по той простой причине, что для офицера-дворянина ударить недворянина означало потерять свое лицо, то особое достоинство, которое он имел в силу своей сословной принадлежности. Солдата скорее мог унизить действием фельдфебель, нежели офицер, поскольку фельдфебель был недворянином. Именно поэтому генерал Клейнмихель, любивший распускать руки, а кроме того, прослывший хамом и горлопаном, был хорошо известен в армии. О нем ходила масса рассказов, причем все они были самого дурного свойства. Так, например, вся армия знала, что Петр Андреевич имел обыкновение дергать провинившихся солдат за левый ус, причем, делал это с такой силой, что вырывал усы. Существовала даже невеселая шутка: если караул составлен из солдат с одним правым усом, значит разводящим был Клейнмихель. Генерал позволял себе отвратительные выходки и в отношении офицеров, разумеется, только тех, кто не имел серьезных заступников при дворе. Много шуму наделала история с т. н. «оскорблением Клейнмихеля». История эта заключалась в том, что в марте 1826 г. подполковник Гинцель, офицер 12-й артиллерийской бригады, крайне раздосадованный нецензурной бранью Клейнмихеля в свой адрес, остановил распоясовавшегося начальника фразой: «Видно Вас, господин Клейнмихель, мало по роже били!» Примечательна реакция генерала на эту фразу: Клейнмихель моментально замолчал, после минутного раздумья убежал и написал рапорт на имя Императора. Подполковник Гинцель решением Имератора Николая Первого был на 2 года заключен в крепость, а по выходу из тюрьмы отставлен от службы… Понятно, что в силу описанных обстоятельств Клейнмихель не мог иметь в армии сколь-нибудь высокого авторитета. Но и впоследствии, уже сделавшись ответственным за все железнодорожное строительство в Российской Империи, этот человек пребывал не на своем сместе. Под видом экономии средств казны он отверг 9 проектов строительства крупных железных дорог, что в значительной степени предопределило отставание отечественной промышленности от ее европейских конкурентов.
Таков был человек, призванный по воле Императора Александра Первого возглавить осенью 1825 г. расследование убийства Настасьи Шумской. С его действиями в этом направлении нам придется подробно ознакомиться чуть ниже.
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 6 из 21
