26 октября (7 ноября) 1858 года около часа дня Михаил Стахович возвращался в коляске из Ельца с обедни в своё имение Пальна (ныне Пальна-Михайловка). Его жена, немка по национальности, в это время жила в Пруссии у своих родственников — формально продолжая оставаться супругами, на деле Стаховичи уже давно проживали отдельно.
Бурмистр, по словам крестьян, благодаря расположенности Стаховича имел «300 овец, 50 коров, 12 лошадей заводских, не считая других, 2 тысячи четвертей молоченого хлеба и множество другого видимого достатка». В процессе расследования Мироненко был выявлен ещё один важный факт, подтвердивший общность интересов Мокринского и Киндякова и убедивший следствие в корысти, движущей ими при планировании убийства: как выяснилось, в руках обоих преступников находились векселя Стаховича, им самим не подтверждённые.
Убийство Михаила Стаховича произвело большой резонанс, по меньшей мере, в пределах Орловской губернии — именно поэтому расследование взял под особый контроль сам губернатор Сафонович, единожды лично выезжавший на место преступления. Он допускал, что истинная причина преступления могла крыться в демократичности покойного — он открыто выступал за освобождение крестьян и притом непременно с землёй. Пальновские крестьяне, в свою очередь, очень любили простого в общении, мягкого и человечного барина. Стахович, по мнению орловского губернатора, «демократичными своими тенденциями настроил против себя дворянство, которое не могло простить ему тех резкостей, которые он высказывал». Версии, что Мокринский пошёл на убийство своего благодетеля, будучи подстрекаемым враждебно настроенными к Стаховичу дворянами, придерживались и члены семьи убитого. В целом же, поскольку письмоводитель вообще отказался признавать свою вину в содеянном, а Мокринский неохотно шёл на контакт со следствием, истинная причина совершённого ими убийства до сих пор остаётся неизвестной.