Учитель

Действовал он так, как учил его наставник: нападал быстро, решительно, не давая жертвам времени опомниться и организовать сопротивление. «У каждого великого убийцы есть свой стиль, своя особенность», — говорил «Учитель». Особенностью Джима стали максимальная скорость, максимальная жестокость, максимальная кровавость и максимальная эффективность.

Вылетел из коридорчика в зал, парень метко кинул нож в ближайшего человека. В тот же миг оружие вонзилось в глаз жертве, и девушка, которую, кажется, звали Мэри, упала на паркет, пачка его кровью.

Тут же поднялся крик, вой; кто-то спешил убежать, кто-то рискнул встать на пути Джима.

Это было неразумно.

Первого, кто подскочил к нему, Джимми поприветствовал ударом биты снизу, по подбородку. Судя по звуку, была сломана челюсть; но маньяк, вскинувший руку со своим орудием к потолку, тут же опустил биту вниз, вторым ударом размозжив голову жертве. Продолжая движение своего оружия, парень развернулся на пятках, и с развороту, с размаху ударил второго храбреца. Тот упал, ударившись об комод головой.

Тусовщики меж тем убегали не к окнам, не к предметам, которые можно было использовать в бою для самообороны — они, паникующие, как стадо овец перед видом волка, кинулись все к парадному выходу.

Джимми последовал за ними — на ходу скинув с плеч рюкзак и непринужденным, ловким движением расстегнув, вытащив на свет божий топор.

— Какого черта?! Кто, @#$%ь, такой?! — возопил кто-то из одноклассников, когда Джимми показался в прихожей. С выражением блаженства на лице, скрытом под маской и респиратором, он накинулся на своих паникующих одноклассников, круша головы и кости битой и кромсая нежную, юную, сочащуюся кровью плоть топором.

Они попытались дать ему отпор, но безуспешно — быстрый, ловкий, теперь Джимми был охотник, загонщиком, волком, а им отныне была отведена роль стада, добычи, овец. Удары и попытки остановить его ни к чему не приводили — слишком ловкий, слишком умелый для неповоротливых засранцев, убийца легко уворачивался от них и обрушивал на головы несчастных новые порции ударов.

Еще несколько минут дом был полон криков, а потом все стихло. Остались лишь изуродованные тела, забрызганные кровью стены и пол. Убедившись, что на первом этаже из живых остался он один, парень поднялся на второй этаж и принялся обыскивать спальни…

В первой же он на него напал полуголый Кевин, схвативший за ножки стул и размахивавший им, как дубинкой. Он рассчитывал на эффект неожиданности… это было глупо. Джим уловил скрип стула и его дыхание еще стоя за дверью, и потому легко увернулся, отпрянув в сторону, а потом нанес сильный удар топором в шею. Лезвие топорища разорвало легко, как бумагу, полную горячей крови плоть, возможно, даже сломало хребет, и вонзилось в стену. Кевин, дергаясь в конвульсиях, хрипя и заливаясь кровищей, оказался приколот к стене.

Джим не обращал на него внимания — в углу его ждала темнокожая Жаклин. Она попыталась юркнуть мимо убийцы, но тот оказался быстрее, и обрушил очередной град ударов на тело девушки. Когда от нее осталась лишь жалкая измочаленная кукла, парень двинулся во вторую комнату.

Там было пусто и открыто окно.

Высунув голову через окно в морозную ночь, парень увидел девушку, что кричала и плакала на снегу, и парня, что убегал прочь от дома. Без труда опознав в девушке главную красотку класса — Кендис — Джим усмехнулся и ловко спрыгнул вниз.

Приземлившись в сугроб, парень подобрался к девушке и обнаружил причину ее воплей и того, что она до сих пор не сбежала — открытый перелом в результате неудачного приземления.

Присев на корточки рядом с ней, парнишка ухватил девушку за волосы и заставил повернуть лицо на себя. Та, закусив до крови губу и застыв от страха, пялилась на скрытое маской лицо, не отводя взгляда.

— Джи… Джимми? — пролепетала она. Джим замер, удивленный, что Кендис его узнала, но быстро вновь собрался:

— Ага, — весело ответил маньяк, кивнув головой, а потом, выпрямившись, поволок упирающуюся девушку к стене дома. Затем, чуть присев, он резко ударил девку лицом об стену. И еще раз. И еще. И опять. И снова.

Вскоре, на бетонной стене явственно выделялось большое смачное алое пятно, а вместо лица у красотки осталась кровавая каша.

«Намного лучше…» — подумал Джимми, приникая алчущими крови губами к изуродованному лицу. Он чувствовал себя, словно под дозой — хотя никогда, по правде говоря, не употреблял наркотики.

Слизав немного крови с измочаленного лица, Джимми закусил губу еще живой, и даже находящейся в сознании девушки, и резко дернул, отрывая кусок плоти с ее лица.

Из того, что раньше было ртом, а теперь превратилось в месиво из мяса, десен, языка и зубом, прозвучал крик боли.

— У тебя осталась еще одна цель. Еще одна жертва. Ты не можешь дать ей уйти, — прозвучал голос «Учителя» за спиной парня. Тот, печально вздохнув, одним коротким движением рук свернул шею Кендис, поднял биту и оглянулся.

Мрачная фигура в зловещей маске-черепе стояла за спиной и спокойно глядела своего ученика.

— Да, Учитель, — кивнул Джим.