Гера Качановский проснулся в шесть двадцать три утра от острого приступа тошноты. Последние три года он соблюдал строгий режим, просыпаясь в шесть тридцать, ни минутой раньше, ни минутой позже, но сегодня был вынужден нарушить заведенный порядок и, скинув на пол одеяло, побежать в туалет. В коридоре царил мрак, и Гера в спешке налетел на торец полуоткрытой двери в ванную — перед глазами произошел запуск межгалактической ракеты…
27 мин, 34 сек 1467
Позже на половине лица появится синяк, но сейчас Геру заботило только одно — горячий ком в горле и противно извивающиеся склизкие щупальца в желудке. Гера не думал о том, что за всю жизнь тошнило его не более трех раз — сейчас это не имело значения. Хуже всего было бы стошнить на ковер. Только месяц назад он носил ковер в химчистку, и не потерпел бы и намека на беспорядок.
Гера откинул крышку унитаза, нагнулся над ним и открыл рот, освобождая рвоте место для выхода. В первый момент горячий комок рванулся к нёбу, но потом медленно опустился по пищеводу в желудок. Стошнить не удалось. Да, именно стошнить, не блевануть. Гера не допускал никаких грубостей и фамильярностей даже в мыслях — за всю жизнь он не произнес ни одного матерного слова, и очень гордился своим воспитанием, полученным от доброй бабушки. Когда кто-нибудь из его окружения начинал сквернословить, Гера демонстративно покидал компанию. В свои тридцать лет он так и не обзавелся девушкой. Все потому что в самой идее физического и эмоционального контакта с женщиной заключался высококонцентрированный беспорядок. Сама мысль об этом контакте вызывала удушающее отвращение. Но не тошноту. Тошнота пришла только сегодня, и Гера не понимал, в чем причина.
Несколько минут Гера провел на корточках перед толчком, ожидая, что тошнота вернется. В левом глазу, словно назойливая мушка, вертелась черная точка. Через минуту к первой мушке добавилась вторая. Гера зажмурился, потер висок, и мушки исчезли. Тошнота так и не вернулась. Для проформы Гера спустил воду и поднялся на ноги.
День не заладился с утра
Так думал Гера Качановский, сидя в офисе риэлтерской конторы «Бирск-Риэлт», где вот уже восьмой год с переменным успехом работал. Своих коллег он не любил, но по долгу службы общался с ними. А сегодня они еще и принялись снова подтрунивать над Герой. Непосредственным объектом шуточек, конечно же, был огромный синяк на лице. Пока Гера заполнял статистический отчет за последний месяц, до него то и дело долетали сдавленные смешки. А когда Гера направился к офисной двери, решив подышать на улице свежим воздухом, у него за спиной кто-то прошептал:
— Аватар! — Вслед за репликой раздался взрыв хохота.
Вся утонченная сущность Геры негодовала от возмущения. Он остановился, выпрямился в струнку, задрал кверху нос, театральным жестом поправил очки, и спешно покинул помещение, вызвав очередной приступ несдерживаемого хохота у коллег.
— Бездельники, — проворчал Гера, пересекая пустующий в этот пятничный полдень холл на первом этаже. Краем глаза он заметил косой взгляд молодой девицы на вахте, и прибавил шагу. Гера всегда отличался вспыльчивым характером, но в этот день внутри все особенно закипало от раздражающих несоответствий. Выйдя на крыльцо перед небольшим сквериком, Гера невольно прошептал: — Все из-за этой идиотской тошноты.
День выдался солнечным и теплым, словно созданным для прогулки по парку. Работы в офисе на сегодня было не густо, и Гера мог позволить себе посидеть на лавочке возле сквера и насладиться легким ветерком и цветочными ароматами. Это гарантированно могло отвлечь от раздражения. На вечер запланирована встреча с клиентом, но до этого времени еще далеко. Их контора находилась в одном из спальных районов города. И пусть это не деловой центр, зато и не окраина, что Геру вполне устраивало. Шума на улице было немного, и это позволяло сосредоточиться на своих мыслях. Немного постояв на крылечке и понаблюдав за улицей, по которой лениво катили редкие автомобили, Гера приметил свободную лавочку возле цветника и прошел к ней.
По обыкновению, чтобы не просиживать впустую, Гера в такие минуты пытался взглянуть на свои дела со стороны и эффективно проанализировать выполненную и предстоящую работу. Но сегодня мыслям о работе мешал какой-то внутренний дискомфорт, и Гера не мог понять, в чем дело. В голове царил непонятный сумбур и все идеи разбегались в стороны, как тараканы от тапка… или мушки.
— Какие еще мушки? — воскликнул Гера. — Что за идиотские мысли?
Все-таки дело в утренней тошноте. День начался не так, как должен был. В этом и проблема. Поэтому вокруг такой беспорядок. Но как же это исправить? Гера не знал, и его это злило. Нельзя допускать в голову беспорядок. Когда это происходит, порядок нарушается во всем. Вот и сейчас кругом мельтешил полнейший хаос и несоответствия. Даже сидеть на лавочке было неудобно — Гера почти непрерывно ерзал, пытаясь обрести необходимый баланс. Тогда он решил перевести свое внимание на что-то другое, например, на цветок. Гера выбрал наиболее понравившийся тюльпан в цветнике и принялся его дотошно изучать, пытаясь то измерить на глаз длину стебля, то найти отличия от остальных тюльпанов, то высчитать частоту покачиваний розового бутона на ветру.
Гера откинул крышку унитаза, нагнулся над ним и открыл рот, освобождая рвоте место для выхода. В первый момент горячий комок рванулся к нёбу, но потом медленно опустился по пищеводу в желудок. Стошнить не удалось. Да, именно стошнить, не блевануть. Гера не допускал никаких грубостей и фамильярностей даже в мыслях — за всю жизнь он не произнес ни одного матерного слова, и очень гордился своим воспитанием, полученным от доброй бабушки. Когда кто-нибудь из его окружения начинал сквернословить, Гера демонстративно покидал компанию. В свои тридцать лет он так и не обзавелся девушкой. Все потому что в самой идее физического и эмоционального контакта с женщиной заключался высококонцентрированный беспорядок. Сама мысль об этом контакте вызывала удушающее отвращение. Но не тошноту. Тошнота пришла только сегодня, и Гера не понимал, в чем причина.
Несколько минут Гера провел на корточках перед толчком, ожидая, что тошнота вернется. В левом глазу, словно назойливая мушка, вертелась черная точка. Через минуту к первой мушке добавилась вторая. Гера зажмурился, потер висок, и мушки исчезли. Тошнота так и не вернулась. Для проформы Гера спустил воду и поднялся на ноги.
День не заладился с утра
Так думал Гера Качановский, сидя в офисе риэлтерской конторы «Бирск-Риэлт», где вот уже восьмой год с переменным успехом работал. Своих коллег он не любил, но по долгу службы общался с ними. А сегодня они еще и принялись снова подтрунивать над Герой. Непосредственным объектом шуточек, конечно же, был огромный синяк на лице. Пока Гера заполнял статистический отчет за последний месяц, до него то и дело долетали сдавленные смешки. А когда Гера направился к офисной двери, решив подышать на улице свежим воздухом, у него за спиной кто-то прошептал:
— Аватар! — Вслед за репликой раздался взрыв хохота.
Вся утонченная сущность Геры негодовала от возмущения. Он остановился, выпрямился в струнку, задрал кверху нос, театральным жестом поправил очки, и спешно покинул помещение, вызвав очередной приступ несдерживаемого хохота у коллег.
— Бездельники, — проворчал Гера, пересекая пустующий в этот пятничный полдень холл на первом этаже. Краем глаза он заметил косой взгляд молодой девицы на вахте, и прибавил шагу. Гера всегда отличался вспыльчивым характером, но в этот день внутри все особенно закипало от раздражающих несоответствий. Выйдя на крыльцо перед небольшим сквериком, Гера невольно прошептал: — Все из-за этой идиотской тошноты.
День выдался солнечным и теплым, словно созданным для прогулки по парку. Работы в офисе на сегодня было не густо, и Гера мог позволить себе посидеть на лавочке возле сквера и насладиться легким ветерком и цветочными ароматами. Это гарантированно могло отвлечь от раздражения. На вечер запланирована встреча с клиентом, но до этого времени еще далеко. Их контора находилась в одном из спальных районов города. И пусть это не деловой центр, зато и не окраина, что Геру вполне устраивало. Шума на улице было немного, и это позволяло сосредоточиться на своих мыслях. Немного постояв на крылечке и понаблюдав за улицей, по которой лениво катили редкие автомобили, Гера приметил свободную лавочку возле цветника и прошел к ней.
По обыкновению, чтобы не просиживать впустую, Гера в такие минуты пытался взглянуть на свои дела со стороны и эффективно проанализировать выполненную и предстоящую работу. Но сегодня мыслям о работе мешал какой-то внутренний дискомфорт, и Гера не мог понять, в чем дело. В голове царил непонятный сумбур и все идеи разбегались в стороны, как тараканы от тапка… или мушки.
— Какие еще мушки? — воскликнул Гера. — Что за идиотские мысли?
Все-таки дело в утренней тошноте. День начался не так, как должен был. В этом и проблема. Поэтому вокруг такой беспорядок. Но как же это исправить? Гера не знал, и его это злило. Нельзя допускать в голову беспорядок. Когда это происходит, порядок нарушается во всем. Вот и сейчас кругом мельтешил полнейший хаос и несоответствия. Даже сидеть на лавочке было неудобно — Гера почти непрерывно ерзал, пытаясь обрести необходимый баланс. Тогда он решил перевести свое внимание на что-то другое, например, на цветок. Гера выбрал наиболее понравившийся тюльпан в цветнике и принялся его дотошно изучать, пытаясь то измерить на глаз длину стебля, то найти отличия от остальных тюльпанов, то высчитать частоту покачиваний розового бутона на ветру.
Страница 1 из 8
