Ультиматум по-беллиорски

— А кто бы не обиделся? — спросил в ответ Урфин. — Ты, значит, вкалываешь, как проклятый, целый звездолёт придумал, хозяину прислуживаешь каждый день, сапоги ему на правильную ногу надеваешь, потому что он к своим годам не выучил, как обуваться надо, а тебе даже спасибо не сказали! Пропал — так не как за человека переживают, а как за любимую собачку! Прав ваш Ильсор, вот что! Я бы на его месте ещё раньше дёру дал.

— Ты это! Того! — рявкнул генерал, сжимая кулаки и только теперь заметив, что опять перепутал сапоги. — Попридержи-ка язык! Разошёлся он мне тут!

Урфин на всякий случай отскочил и сложил руки на груди.

— А что, неправ я, что ли? — спросил он. — На правду не обижаются! Как будто, если вы меня убьёте, всё сразу на места станет.

— Так что же делать? — спросил Баан-Ну, начиная остывать. — Гляди ты, выискался, бесстрашный какой!

— Бесстрашный или нет, а всё как есть объяснил. У вас в последнее время диверсии были?

— Не было, — признался генерал.

— Правильно, — ответил Урфин. — С чего им быть, если вам и обижать-то больше некого? И суп вы сами себе готовите. Не ахти, правда, зато всё по нашим правилам.

— Мы тебя похитили. Ты обиделся? — с опаской спросил Баан-Ну.

— Похитили? — Урфин расплылся в улыбке. — Да вы что, если бы я сам не хотел с вами идти, я бы и не пошёл. И вовек бы вы меня не поймали.

«Намекает на то, что умеет становиться невидимым! — с ужасом понял генерал и на всякий случай сделал шаг назад. — Зря мы думали, что они — что-то вроде арзаков! Даже арзаки — и те смогли удрать, а эти вообще невидимки!»

— Ну так что, пойдёте к нашему правителю? — строго спросил Урфин. — По Дороге, Вымощенной Жёлтым Кирпичом. От начала и до конца, пешком.

Баан-Ну посмотрел в глубину леса.

— А если я пойду, всё, что мы потеряли, к нам вернётся? — жалобно спросил он. Ему было страшно до жути.

— Может, и вернётся. А может, будет что-то другое, лучше. Так у нас всегда бывает. Но обязательно что-то получите. Не бывает так, чтобы прошёл по Дороге в Изумрудный город и ничего не получил.

— А у тебя так было?

— Я всегда что-то получал, — без тени улыбки ответил Урфин. — Даже когда шёл не туда, а обратно. Так что, струсите и останетесь при своём или всё же пойдёте?

Вот он, ультиматум! Ультиматум, который не оставляет выбора. Ультиматум, которого так долго ждал.

Вернуть рабов, украденных или сбежавших? Спасти родину? Ради этого генерал готов был пройти сто дорог из жёлтого кирпича. Разумеется, в надежде, что потом его ждёт персональная награда в виде пригоршни изумрудов или ордена из рук самого Гван-Ло.

— Пойду! — решился генерал. — Где там эта ваша дорога?(Шесть дней назад)

«Тук-тук, тук-тук»…

Звук успокаивал. Он напоминал о тепле, покое, помогал спуститься куда-то очень глубоко внутрь себя. Там, в глубине, было темно, но эта темнота не таила в себе зло, а просто была.

Ильсор открыл глаза и упёрся взглядом в какую-то небольшую продолговатую металлическую плашку на шнурке. Потом поднял голову и попробовал выбраться из-под пледа, при этом не разбудив Лон-Гора. Вот подлец, заболтал и усыпил, знал ведь, что делает… Лон-Гор обхватывал его за пояс, сцепив пальцы в замок. Было в этой позе что-то собственническое, но было и желание защитить, и Ильсор сдался, снова устроил голову у него на груди.

Странно, не замечал раньше за ним любви к украшениям… С другой стороны, где же ещё хранить сверхсекретное исследование, как не в этой штучке, замаскированной под кулон…

Вождю не положено иметь привязанностей, потому что любая привязанность — это слабое место. Революционный комитет необходимо расформировать. Пусть каждый занимается своим делом, а хаос, который будет царить в арзакском лагере, очень скоро претворится в порядок. Вот только как встраивать в этот порядок Мон-Со…

— Не спите же, — негромко сказал Лон-Гор.

— Как догадались?

— По дыханию.

— Действительно, кого я обманываю, — вздохнул Ильсор и поднялся, сел на землю, мельком оглядел спящих неподалёку. — Нарочно уболтали? Так и заснул под вашу лекцию.

— Не мог оставить вас в таком состоянии. В первый раз вы вернулись из подземелий примерно таким же.

— Обниматься-то зачем?

— Объятия помогают вырабатывать гормоны удовольствия и доверия, — не сдался Лон-Гор.

— Даже во сне?

— Тем более во сне.

Ильсор посмотрел на него долго и изучающе.

— Ладно, понял, спасибо, — сказал он. — Будем считать, что теперь со мной всё в порядке.

— Готов поспорить, что в одиночестве вы опять свернётесь в позу эмбриона, а это дурной знак. Когда перестанете так спать, поверю.

— Ну вот, — огорчился Ильсор. — Выходит, мне ещё лечиться и лечиться.

Через час лагерь проснулся. Беллиорское солнце стояло уже высоко, но кроны деревьев спасали от дневного зноя. Перекусив сухим пайком из захваченных запасов, Ильсор объявил общее собрание и весьма удивился, когда его посадили на ствол поваленного дерева, которое теперь изображало трибуну. Остальные расселись на траве вокруг, только Мон-Со независимо держался где-то сбоку, прислонившись к дереву.