Козий Сор. Так Грег называет своего учителя по английскому, мистера Сора. От него одни неприятности, и вот последняя — он поставил Грегу двойку за устный рассказ. Он не поверил рассказу Грега о фотокамере, которую тот нашёл в прошлом году. О тех фотографиях, которые получались. О тех ужасных вещах, которые потом происходили. Бедный Грег… Он просто хотел доказать, что говорил правду. Он снова вытащил камеру из тайника, и опять стали происходить события одно страшнее другого. Точно также, как и в прошлый раз…
Добавить в моё избранное
28 мин, 58 сек 18978
— Классно! — проговорил он без всякого энтузиазма. Я повесил камеру на шею, перевалил за борт контейнера и спрыгнул на землю. Рубашка и джинсы были в грязи и пыли. Только мне было наплевать. Подумаешь! У меня в руках камера.
— А что в ней такого? — спросил Джон. Он покосился на нее. Потрогал.
— Она работает? Мне не хотелось рассказывать ему историю камеры. Все равно ведь не поверит. Так что пугать попусту. Главное, мне хотелось как можно скорее добраться до дома.
— Да, — сказал я, стряхивая с себя грязь, — она здорово снимает.
— Но почему она тебе так уж понадобилась?
— Джон продолжал разглядывать камеру, пока я счищал с нее грязь.
— Да видишь ли, я обещал ее кое-кому показать. В школе. Ну, для одного дела. Джон взъерошил свой ежик.
— Может, стоит показать камеру моему папе? Вдруг он не захочет, чтобы ты ее брал?
— Да вы же на помойку ее выбросили!
— Я схватил камеру обеими руками, боясь, что он сейчас вырвет ее у меня.
— Но мы же не знали, что она действует, — возразил Джон.
— Она ценная? Должно быть, ценная. Как антиквариат или что-нибудь в этом роде.
— Да брось ты. Никакая она не ценная. Ну пожалуйста, Джон. Я…
— Давай-ка все же покажем папе, — настаивал Джон и потянулся к камере. Я отшатнулся и сжал камеру в руках еще крепче. Раздался щелчок. Яркая белая вспышка ослепила нас.
— О, нет! — завопил я, сообразив, что нажал на спуск. И снял Джона.
— Эй, ты зачем это сделал? — удивился Джон.
— Я… я… нечаянно, — запинаясь, пробормотал я и вытянул карточку из щели камеры.
— Я не хотел. Правда. Мы с Джоном оба замигали, чтобы избавиться от ярких пятен, мельтешащих в глазах.
— Это что, самопроявляющая камера? спросил Джон.
— На вид она слишком старая, чтобы быть самопроявляющей.
— Да, я знаю.
— Я подержал в воздухе карточку, чтоб она проявилась, а про себя молил бога, чтоб там не было чего-нибудь ужасного. Ну пожалуйста, пожалуйста, пусть с Джоном на снимке будет все в порядке. Свободной рукой я достал из кармана фонарик и стал светить на пленку. Изображение медленно проступало. Я смотрел на крошечный снимок. Вот стало проступать лицо Джона. Глаза закрыты. Рот приоткрыт, и на лице странное выражение. Но не успел я толком рассмотреть, что выходит, как Джон вырвал у меня снимок. Он поднес его к глазам и стал рассматривать.
— Эй, что это за камера? Я подошел сзади, чтобы разглядеть, что получилось.
— О нет! — застонал я. Снимок вышел яркий и четкий. На нем Джон орал от боли. Глаза у него были закрыты. А рот растянулся в неистовом мучительном крике. Он задрал ногу и обеими руками схватился за свою кроссовку. Он схватился за кроссовку, потому что из.
— А что в ней такого? — спросил Джон. Он покосился на нее. Потрогал.
— Она работает? Мне не хотелось рассказывать ему историю камеры. Все равно ведь не поверит. Так что пугать попусту. Главное, мне хотелось как можно скорее добраться до дома.
— Да, — сказал я, стряхивая с себя грязь, — она здорово снимает.
— Но почему она тебе так уж понадобилась?
— Джон продолжал разглядывать камеру, пока я счищал с нее грязь.
— Да видишь ли, я обещал ее кое-кому показать. В школе. Ну, для одного дела. Джон взъерошил свой ежик.
— Может, стоит показать камеру моему папе? Вдруг он не захочет, чтобы ты ее брал?
— Да вы же на помойку ее выбросили!
— Я схватил камеру обеими руками, боясь, что он сейчас вырвет ее у меня.
— Но мы же не знали, что она действует, — возразил Джон.
— Она ценная? Должно быть, ценная. Как антиквариат или что-нибудь в этом роде.
— Да брось ты. Никакая она не ценная. Ну пожалуйста, Джон. Я…
— Давай-ка все же покажем папе, — настаивал Джон и потянулся к камере. Я отшатнулся и сжал камеру в руках еще крепче. Раздался щелчок. Яркая белая вспышка ослепила нас.
— О, нет! — завопил я, сообразив, что нажал на спуск. И снял Джона.
— Эй, ты зачем это сделал? — удивился Джон.
— Я… я… нечаянно, — запинаясь, пробормотал я и вытянул карточку из щели камеры.
— Я не хотел. Правда. Мы с Джоном оба замигали, чтобы избавиться от ярких пятен, мельтешащих в глазах.
— Это что, самопроявляющая камера? спросил Джон.
— На вид она слишком старая, чтобы быть самопроявляющей.
— Да, я знаю.
— Я подержал в воздухе карточку, чтоб она проявилась, а про себя молил бога, чтоб там не было чего-нибудь ужасного. Ну пожалуйста, пожалуйста, пусть с Джоном на снимке будет все в порядке. Свободной рукой я достал из кармана фонарик и стал светить на пленку. Изображение медленно проступало. Я смотрел на крошечный снимок. Вот стало проступать лицо Джона. Глаза закрыты. Рот приоткрыт, и на лице странное выражение. Но не успел я толком рассмотреть, что выходит, как Джон вырвал у меня снимок. Он поднес его к глазам и стал рассматривать.
— Эй, что это за камера? Я подошел сзади, чтобы разглядеть, что получилось.
— О нет! — застонал я. Снимок вышел яркий и четкий. На нем Джон орал от боли. Глаза у него были закрыты. А рот растянулся в неистовом мучительном крике. Он задрал ногу и обеими руками схватился за свою кроссовку. Он схватился за кроссовку, потому что из.
Страница 8 из 8
