Умер

В институте, едва зайдя в помещение, я вновь увидел историка, который о чем-то жарко разговаривал с девушкой-первокурсницей, стоя неподалёку от лестницы. Я давно подозревал, что он сектант и разными способами завлекает в свои сети. Впрочем, я на такое не поддаюсь. Спустившись на подвальный этаж, я прошел мимо гардероба и завернул направо: в аудиторию, где сегодня нам читал лекцию сам декан нашего факультета. Это был пожилой, но удивительно бодрый, высокий, худой и абсолютно лысый мужчина в больших квадратных очках. Плечи его остро торчали кольями вверх, вследствие чего он был невероятно схож с вампиром. Декан носил допотопный советский костюм, который всё же смотрелся безупречно. У него был глухой и сухой голос, который, однако, было хорошо слышно даже в коридоре. Время от времени, декан кашлял (видимо от того, что очень много курил) и имел привычку громко усмехаться. Частенько, он, чтобы нас развлечь, рассказывал анекдоты и кое-какие случаи из профессионального опыта, что делал с каким-то советским бюрократическим стилем повествования, чем нас здорово веселил. Лекция была недолгой и декан, отметив всех присутствующих в журнале, взял свою папку и попрощался, сверкнув напоследок вставными металлическими зубами.

По давно сложившейся традиции, я не уходил из института сразу после окончания занятий, а какое-то время стоял на крыльце и курил. Один из моих одногруппников — Сергей, сообщил, что на первом этаже в холле открылась очередная выставка, куда и направилась вся наша группа. Я решил, что глянуть хотя бы краем глаза на это действо мне, наверное, не повредит и, минуя тамбур, вновь вошёл в здание института. Шёл я неторопясь, уставившись на свои ботинки и чуть было не столкнулся с кем-то из идущих мне навстречу. Резко подняв глаза, я вздрогнул. Это была ОНА. Глаза наши встретились, а мгновения остановились. Те несколько секунд, пока я смотрел ЕЙ прямо в глаза, я был абсолютно счастлив. Нет, невозможно описать эти deepest eyes, ожерелье невероятно динных ресниц и полуприкрытые веки. Я тут же вспомнил, что при случае, она имела привычку чудесно закатывать глаза и это ей так шло! Она потупила взор, склонила голову, отчего её черные витые локоны упали немного вниз, и, накинув капюшон, прошла в тамбур, а затем вышла на улицу. Я не сразу смог стряхнуть с себя оцепенение, а когда пришел в себя, вспомнил, что должен срочно ехать в медсанчасть Љ8 и думать забыл о выставке.

Находилась медсанчасть Љ8 недалеко от того места, где я жил около десяти лет назад — рядом с сосновым бором, в который как раз тогда переехал городской зоопарк. Я быстро доехал до этого места на троллейбусе. Выйдя на нужной остановке, я тут же пересёк дорогу и пройдя вдоль многоэтажки, завернул в парк, окружённый металлическим забором с искорёженными и ржавыми прутьями. В центре этого парка и располагалась медсанчасть. К ней вела узкая аллейка, на которой то и дело встречались сломанные облезлые скамейки и опрокинутые урны. Само здание было двухэтажным, довольно старым и запущенным. Некогда желтый цвет стен, от времени стал грязно-охристый, а кое-где вывалились кирпичи.

Я поднялся по обитым ступенькам и глаза мои уставились на табличку «Станция переливания крови».

Была половина шестого, и я решил проникнуть в здание под видом желающего сдать кровь, то есть донора. На вахте сидела бабка-цербер в белом халате (как, видимо, все обитатели этого неприглядного заведения), которая только после десяти минут пререканий, наконец, объяснила, куда нужно пройти и я поднялся на второй этаж, после чего завернул за угол. Пол был выложен мерзкой плиткой в трещинах и при каждом шаге она хрустела и звякала. Я оказался в холле, в центре которого стояла кадка со старой всклокоченной пальмой. Рядом находилась дверь, табличка которой гласила «Забор крови». Я, предварительно постучав, вошёл в кабинет.

В кабинете сидели две немолодые женщины: одна прямо передо мной, другая — у окна, в углу. Та, что вдали, занималась какими-то колбочками и пипетками за столом и практически не обратила на