Университет зомби

— Я бы хотел уступить место у микрофона человеку, представляющему на этом празднике достопочтенный парламент Великобритании — Фрэнку Милстоу.

Зрители приветственно зааплодировали, но Милстоу почему-то не спешил выходить к трибуне.

— Фрэнк, где же вы? — спросил директор, но тот снова не отозвался.

Решив, что Фрэнк, возможно, отлучился в уборную, он сказал:

— Мистер Милстоу выйдет на сцену чуть позже, а сейчас…

Ему не дало договорить встревоженное оживление, прокатившееся по залу. Гости один за другим оборачивали головы, пытаясь идентифицировать источник суеты. Директор увидел, как к одной из клеток подбежало несколько охранников. Постепенно люди обступили это место тесным полукругом.

— Что случилось? — забеспокоился Смоллинг.

— Здесь одной леди стало плохо, — выкрикнули ему в ответ, — мы уже вызвали медиков.

«Как некстати, — негодовал про себя директор. — Где же этот Милстоу? Теперь, кажется, лишь он сможет отвлечь их от беспокойных мыслей».

— Дамы и господа, давайте не будем нервничать. Сейчас прибудут медики и окажут ей необходимую помощь.

Его слова не возымели действия. Наоборот, люди, обступившие ту женщину, резко подались назад, будто испугались чего-то. Вдруг раздался испуганный крик, его тут же подхватил еще один. Туда, прорываясь сквозь плотные ряды гостей, уже спешила остальная охрана, присутствующая на данный момент в выставочном зале.

— Боже, да ее всю трясет! — воскликнул кто-то из гостей.

— Помогите же ей кто-нибудь! — умоляюще просил уже другой голос.

Директор окончательно растерялся. Такого развития событий он никак не ожидал. «Не хватало, чтобы в этих стенах кто-нибудь умер!» — подумал он, моля всех богов, чтобы врачи мчались сюда так, словно за ними гонится толпа зараженных.

— Посмотрите, ее вроде бы отпустило, но она побледнела, как мел.

— Может она… умерла?

— Подождите, я проверю пульс. Что за? А-а-а… — голос сменился истошным воплем боли, громом прокатившимся по стенам зала.

Нервная суета в одно мгновение переросла в паническую сутолоку. Те, кто находился в непосредственной близости от захворавшей женщины, ринулись назад, будто только что разворошили пчелиный улей.

Директор стоял не на много выше всех остальных и поэтому не мог видеть, что же происходило на самом деле, но душераздирающий крик настойчиво убеждал в том, что все его планы дружно полетели в тартарары. Он пытался убедить себя в том, что это попросту невозможно, ведь они столько времени и сил уделили обеспечению безопасности, рассмотрели все возможные и невозможные чрезвычайные ситуации. Но факт был на лицо: в чем-то они непростительно просчитались и в подтверждение этой догадки до его слуха долетели слова: «она заражена, убейте её».

«Заражена», — повторял про себя Смоллинг вновь и вновь, пытаясь осознать значение этого слова. Мысли вяло текли вперед, превратившись в густой кисель. «Заражена» — такое привычное слово, как горячий кофе по утрам. Внутри этих стен оно определенно звучит чаще, чем«здравствуйте» или«спасибо». Да что говорить — и за семиметровым забором университета оно неустанно звучит на каждом углу, из каждого телевизора или радиоприемника. С недавних пор оно перестало резать слух и бросать некоторых в холодный пот. Люди свыклись с его существованием, как привыкают обычно к шумным, но безобидным соседям. Его покоробило не это слово, догадался директор, а странное, вызывающее неприятные ассоциации — «убейте её». Оно не должно было прозвучать, но он слышал его, так же явственно, как и в последний раз — четыре года назад. Тогда это было обычным делом. Мир распался на мертвых и живых, и взаимное желание убить друг друга родилось на его острых осколках. Сейчас же это слово вкупе с приставкой «заражена» вмиг разорвало тонкий барьер, коим одни попытались оградиться от других.

Смоллинг неподвижно наблюдал за разворачивающимся безумием. Звуки были далекими, как отголоски туманного сна, который вдруг всплыл в памяти. Он видел, как люди не щадя друг друга прорываются к выходу, куда уже стянулась охрана университета. «Они не должны их выпускать, — промелькнула подспудная мысль, — иначе всему конец».

Цивилизованные люди на его глазах превращались в неконтролируемую, охваченную страхом, кодлу. Он посмотрел на зараженных, все так же беззаботно занимающихся своими делами в стеклянных клетках. Их никоим образом не волновало происходящее рядом; они пребывали в своем мире, который университет специально создал для них. Директор подумал, что в глубине души, если остатки таковой окончательно не сгнили в закромах их черепных коробок, они злорадно посмеиваются над происходящим.