Как только он заметил его присутствие, то в ту же секунду бросил свое кушанье и шмыгнул в проем между мусорным баком и стеной. — Стой, — крикнул Бред Маллион. В который раз его поразила проворность и легкость в движениях этих созданий…
75 мин, 9 сек 12565
Ушан сильнее сдавил ногу, сомкнув челюсти, посчитав, наверное, это вразумительным ответом. Дэйв приподнял туловище и ткнул пальцем в глаз твари, погружая его как можно глубже стараясь нащупать мозг и расковырять его пальцем. Сжимавшие его ногу челюсти ослабли, а потом вовсе разжались. Ушан дико завыл и закрутил головой, пытаясь вытащить палец, застрявший у него в том месте, где должен был быть глаз. Палец вышел из образовавшегося отверстия с хлюпающим звуком, очень похожим на звук лопающейся улитки под подошвой обуви. Визжа и разбрасывая кровавые слюни, ушан принялся неистово мотать головой, бегая по кругу.
Дэйв попытался встать, но ноги не слушались его. Приподнявшись, он покачнулся на ватных ногах и припал на колено. Две секунды спустя другая тварь прыгнула на него, метя раскрытой пастью в горло. Он подставил левую руку, в тот же миг в нее погрузились смертоносные клыки чудовища. В нос ударило чем-то сладковатым и запахом перележавшего мяса. Боль, как электрический разряд, вцепилась острыми когтями в его руку, проникая до самых костей, въедаясь в косный мозг. На рукаве рубашки выступили пятна крови. Крича не своим голосом, он бил тварь по ребрам, но от этого было только хуже, от его ударов тело чудовища дергалось, и зажатая пасть на его руке ходила из стороны в сторону, пуще разрывая мышцы и сухожилия.
Дэйв услышал хруст, похожий на то, как ломается сухая ветка, и, словно в бреду, понял, что сломалась вовсе никакая не ветка, а его рука. Кисть и часть кости свисла из зажатой пасти, держась только на небольшом клочке кожи. Ненадежный канатик, который в былые времена был кожей, порвался, кисть свободно приземлилась ему на ноги, и скатившись, упала на бетон, маяча чем-то белым (кость, я вижу свою кость, вспыхнуло в голове Дэйва), а рваные мышцы и сухожилия были похожи на какой-то сюрреалистический цветок.
Ушан спрыгнул с него, схватил бывшую Дэйвову руку, отошел в сторону и принялся ее поедать. Дэйв огромными, как блюдца глазами уставился на обрубок своей руки, в то время как в его голове крутилась одна и та же мысль: что с моей рукой, что с моей рукой, что с моей рукой…
Откуда-то слева появился ушан: из образовавшегося отверстия, на месте которого был глаз, текла кровь и что-то отдаленно напоминающее глаз. Он снова ринулся на Дейва. Ударив его в живот, он повалил Дэйва на бетон, и тут же подав голову вперед, впился клыками в живот.
Вопя, Дэйв принялся колотил тварь, целой и культей, оставшейся от его левой руки. Извиваясь, как только мог, он пытался скинуть ее с себя, но сволочное отродье намертво вгрызлось ему внутрь, со стороны это было похоже на какой-то дикий танец смерти. Брызги крови разлетались в разные стороны неким подобием фейерверка на четвертое июля; мириады капель крови падая на песок, оставляли на нем гротескно алые рисунки. Когти ушана впились в ноги Дэйва, и он подался назад. Измазанная в крови и чем-то коричневом, голова твари показалась из его живота, зажимая в пасти коричневый канат. Кишки, которые Дэйв принял сначала за канат, натянулись как струна и вот-вот могли лопнуть. Непонимающе он схватился за них и потянул на себя. Тварь, вертя головой, отступала назад, вознамерившись победить в этой смертельной эстафете.
Мир вокруг Дэйва сгущался: и без того однообразные цвета ночи — черный и белый, начали сливаться во что-то среднее, то, что находилось между…
(жизнью и смертью)
словно землю завернули в черный гигантский саван, отсекая лунный свет и мерцание далеких звезд. Он умирал.
Борьба продолжалась. Склизкие внутренности Дэйва скользили в его руках, сила в которых все убывала, как и разумный огонек в его глазах. Да что там говорить, часть Дэйва та часть, которая когда-то подлила чернил на стул мисс Хадсон в шестом классе, та часть, которая смеха ради приклеивала нитку скотчем к подолу платья, а другой конец закидывала на плечо какой-нибудь из понравившихся девчонок и после того как последняя, находя эту нить, пыталась скинуть (естественно потянув на себя), открывался вид «вот это да», в конечном итоге та часть, которая каждое утро и вечер чистила зубы, выдавливала червячков на своем лице, оставила бразды правления рефлексам и инстинктам. Сам Дэйв уже сдался, продолжало борьбу только его тело. А что ему оставалось? супермен, как всегда оказался занят.
Наконец, не выдержав, кишки, разорвались, и, все еще держа конец, или скорее начало, пищеварительного тракта, Дэйв чуть подался вперед и завалился на бок. В этот момент прогремел выстрел.
Он не услышал выстрела, как и не услышал досадного и одновременно яростного крика копа. Он был мертв.
Боль была нестерпимая, казалось, его тело насквозь пропиталось этой не принимающей никаких компромиссов и тем более не дающей никаких поблажек агонией. Бред чувствовал, что жизнь покидает его, как воздух выходит из проткнутого шарика. Его затуманенный рассудок практически ничего не понимал из происходящего. Он даже не знал, кричит ли он, а он кричал, и криком своим мог перекричать всех грешников в Аду.
Дэйв попытался встать, но ноги не слушались его. Приподнявшись, он покачнулся на ватных ногах и припал на колено. Две секунды спустя другая тварь прыгнула на него, метя раскрытой пастью в горло. Он подставил левую руку, в тот же миг в нее погрузились смертоносные клыки чудовища. В нос ударило чем-то сладковатым и запахом перележавшего мяса. Боль, как электрический разряд, вцепилась острыми когтями в его руку, проникая до самых костей, въедаясь в косный мозг. На рукаве рубашки выступили пятна крови. Крича не своим голосом, он бил тварь по ребрам, но от этого было только хуже, от его ударов тело чудовища дергалось, и зажатая пасть на его руке ходила из стороны в сторону, пуще разрывая мышцы и сухожилия.
Дэйв услышал хруст, похожий на то, как ломается сухая ветка, и, словно в бреду, понял, что сломалась вовсе никакая не ветка, а его рука. Кисть и часть кости свисла из зажатой пасти, держась только на небольшом клочке кожи. Ненадежный канатик, который в былые времена был кожей, порвался, кисть свободно приземлилась ему на ноги, и скатившись, упала на бетон, маяча чем-то белым (кость, я вижу свою кость, вспыхнуло в голове Дэйва), а рваные мышцы и сухожилия были похожи на какой-то сюрреалистический цветок.
Ушан спрыгнул с него, схватил бывшую Дэйвову руку, отошел в сторону и принялся ее поедать. Дэйв огромными, как блюдца глазами уставился на обрубок своей руки, в то время как в его голове крутилась одна и та же мысль: что с моей рукой, что с моей рукой, что с моей рукой…
Откуда-то слева появился ушан: из образовавшегося отверстия, на месте которого был глаз, текла кровь и что-то отдаленно напоминающее глаз. Он снова ринулся на Дейва. Ударив его в живот, он повалил Дэйва на бетон, и тут же подав голову вперед, впился клыками в живот.
Вопя, Дэйв принялся колотил тварь, целой и культей, оставшейся от его левой руки. Извиваясь, как только мог, он пытался скинуть ее с себя, но сволочное отродье намертво вгрызлось ему внутрь, со стороны это было похоже на какой-то дикий танец смерти. Брызги крови разлетались в разные стороны неким подобием фейерверка на четвертое июля; мириады капель крови падая на песок, оставляли на нем гротескно алые рисунки. Когти ушана впились в ноги Дэйва, и он подался назад. Измазанная в крови и чем-то коричневом, голова твари показалась из его живота, зажимая в пасти коричневый канат. Кишки, которые Дэйв принял сначала за канат, натянулись как струна и вот-вот могли лопнуть. Непонимающе он схватился за них и потянул на себя. Тварь, вертя головой, отступала назад, вознамерившись победить в этой смертельной эстафете.
Мир вокруг Дэйва сгущался: и без того однообразные цвета ночи — черный и белый, начали сливаться во что-то среднее, то, что находилось между…
(жизнью и смертью)
словно землю завернули в черный гигантский саван, отсекая лунный свет и мерцание далеких звезд. Он умирал.
Борьба продолжалась. Склизкие внутренности Дэйва скользили в его руках, сила в которых все убывала, как и разумный огонек в его глазах. Да что там говорить, часть Дэйва та часть, которая когда-то подлила чернил на стул мисс Хадсон в шестом классе, та часть, которая смеха ради приклеивала нитку скотчем к подолу платья, а другой конец закидывала на плечо какой-нибудь из понравившихся девчонок и после того как последняя, находя эту нить, пыталась скинуть (естественно потянув на себя), открывался вид «вот это да», в конечном итоге та часть, которая каждое утро и вечер чистила зубы, выдавливала червячков на своем лице, оставила бразды правления рефлексам и инстинктам. Сам Дэйв уже сдался, продолжало борьбу только его тело. А что ему оставалось? супермен, как всегда оказался занят.
Наконец, не выдержав, кишки, разорвались, и, все еще держа конец, или скорее начало, пищеварительного тракта, Дэйв чуть подался вперед и завалился на бок. В этот момент прогремел выстрел.
Он не услышал выстрела, как и не услышал досадного и одновременно яростного крика копа. Он был мертв.
Боль была нестерпимая, казалось, его тело насквозь пропиталось этой не принимающей никаких компромиссов и тем более не дающей никаких поблажек агонией. Бред чувствовал, что жизнь покидает его, как воздух выходит из проткнутого шарика. Его затуманенный рассудок практически ничего не понимал из происходящего. Он даже не знал, кричит ли он, а он кричал, и криком своим мог перекричать всех грешников в Аду.
Страница 19 из 22
