Ушаны

Бред с нескрываемым удовольствием рассматривал свою жертву. «Сколько же я их убил, — подумал он. — Сотню, две, а может пять сотен?» Он убивал их ради забавы и получения от этого удовольствия. Ему даже в голову не приходило носиться за ними по всему пригороду ради какой-то идиотской наживы в двадцать центов за убитую тварь. Он не представлял себе это игрой в тир, где за попадание в цель дают приз — плюшевого медвежонка, это было для него что-то вроде своего собственного маленького сафари. Он видел вовсе не маленькое мохнатое существо, прятавшееся от него за мусорным баком, а большого кабана, скрывающегося в роще, убийство которого был самый большой подарок для любого охотника; он видел бегущего леопарда, пересекающего бескрайнюю желтую пустыню, слонов идущих на водопой к величественной реке, воды которой столь же чисты, как небо над ней.

Бред медленно наклонил голову над ушаном, челка черных волос скатилась и закрыла его лоб. Какое-то время он с интересом разглядывал его, а потом плюнул. Слюна, попав в глаз, накрыла его белым куполом, словно раздувшаяся катаракта. Он резко встал, на что суставы коленей отозвались неприятным хрустом, и убрал пистолет в кобуру, болтавшуюся у него на ремне, опоясывающем талию. На металлической поверхности рукоятки блеснуло солнце.

Сам не зная почему, он снова огляделся вокруг. Никого. Только он и мертвое тело у его ног. Отойдя немного назад, он разбежался и ударил правой ногой по мертвому ушану. Подброшенный в воздух, словно футбольный мяч, посланный опытным игроком в верхний угол ворот точно под планку, он перелетел невысокий ржавый металлический заборчик и упал в кусты. Правда кустами их было сложно назвать, это более походило на воткнутый в землю веник, на котором на удивление всем выросла редкая листва.

Выйдя на улицу, которая, несмотря на то, что яркий диск солнца заливал ее золотым свечением с безоблачного синего неба, все равно выглядела мрачной и неприветливой, направился вверх, ступая по потрескавшемуся асфальту тротуара. Эта часть пригорода, да и любая его часть, походила больше на старые развалины — пережитки прошлого, где обитали скорее призраки, чем живые люди из плоти и крови. Живописную картину составляли старые, обшарпанные пятиэтажки, потускневшие от времени и атмосферной грязи, со своими прогнившими и нуждающимися в ремонте крышами; глубоко посаженные окна были словно бойницы гротескных замков средневековья; маленькие, пыльные дворики, поломанные и изогнутые заборчики, некогда преграждающие уютные газончики, которые превратились в белые пустыри — плешь, по краям которой, словно редкие волосинки, пробивалась сорная трава.

По обеим сторонам улицы, стояли уличные фонари, молчаливые и всегда покорные. Как только подступала безмятежная темнота, они, словно маленькие странники в большой машине мирозданья, загорались один за другим, отбрасывая яркие конусообразные клинья света.

Сегодня была пятница, последний день рабочей недели, а по пятницам он и Дэйв выбирались в местный бар выпить пивка и поточить лясы. Он был знаком с Дэйвом еще со школьных парт, когда они еще дергали девчонок за косички, плевались в одноклассников из трубочек, сделанных из раскрученных ручек, и получали выговоры от учителей за непристойное поведение, и с годами их дружба не увядала, а наоборот крепла и укоренялась.

Бред посмотрел на небо — ни одной белой тучки, только глубокие просторы голубизны. «Хороший вечерок», — пронеслось у него в голове. Солнечные лучи приятно согревали его спину, шею и плечи. Он прошел мимо магазина «Всякая всячина», миновал жилой дом с небольшим ухоженным газончиком, большой здесь редкостью, и свернул перед перекрестком направо, войдя в густую тень дома.

Прямо на глазах темнело, тени предметов заметно удлинялись.

Бред прошел пару кварталов, перешел дорогу и свернул в улочку между домами. Он вышел на небольшую площадку, с обеих сторон перегороженную металлической сеткой забора. Слева от него стоял ржавый остов машины, когда-то синяя краска, если судить по небольшому кусочку краски на правой передней и единственной двери, полностью слезла. Фары и стекла были разбиты. Капот полностью отсутствовал, открывая пустое пространство, где раньше был мотор. Правое заднее колесо было спущено, а остальные отсутствовали. Сидений и руля не было, поэтому машина не имела принципиальной ценности для ребятни, а вот для ушанов она была в самый раз для того чтобы отдохнуть после сытного завтрака или обеда.

Рассеянным взглядом он осмотрел машину. Внутри бывшего салона машины лежали густые складчатые тени. Сначала он принял лежащий черный предмет за ушана, но, приглядевшись, понял, что это кусок пластика. Для пущей уверенности он ударил ногой по прогнившему корпусу. Ничего. Ни шороха, ни движения, тишина. Если там и были ушаны, то они не выдали себя.

Оставив площадку позади себя, он пошел дальше.