Утром синоптики предупреждали, что ожидаются кратковременные осадки, но уже к десяти часам утра небо заволокло низкими тучами, и дождик с переменным успехом наладился на целый день. Он лил и лил не давая ни поблажек ни пощады, и весь обед Алексей уныло смотрел в окно, как по асфальту стремительно течет, чуть ли не месячная норма осадков. Из-за дождя настроение стало каким-то унылым и угрюмым…
130 мин, 16 сек 9129
— Она вызывает Мясника? — Спросил майор.
— Нет. Мясник уже здесь. Она вызывает его жертв и его палачей. Мы не имеем власти над миром мертвых, поэтому мертвого могут остановить только мертвые.
— А они придут?
— Всегда приходили.
— Придут те самые?
— Боитесь?
— Боюсь, — честно признался Крюков. Как не бояться, понимая, что умершим терять особо уже нечего и им ничего не угрожает, а у него была жизнь. Плохая или хорошая, но его собственная жизнь и он не желал с ней расставаться.
— Жизнь во тьму, — непрерывно продолжала Лили, — тьма к свету, я отдаюсь тьме, я призываю из тьмы. Я призываю вас. Придите ко мне.
Пространство за кругом исказилось, помутнело. Крюков даже протер глаза, думая, что это от напряжения последних суток без сна. Нет. Зрение его не обманывало. Очертания комнаты будто отодвигались назад, уступая приближающемуся сумраку. Он собирался, густел, и вскоре за чертой круга была сплошная полумгла. В ней заскользили белесые тени, издававшие протяжные звуки. Непонятные, но притягивающие.
— Что это? — чуть слышно прошептал Крюков.
— Души мертвых, — ответил Алеша.
Крюков поддался желанию и потянул руку, чтобы коснуться казалось плотного сумрачного вещества и грациозно круживших умерших душ. И чем дольше он смотрел на их движения, чем старательнее вслушивался в их звуки, тем сильнее все это притягивало его. Манило и зазывало. В какой-то момент майор поддался, как поддается притяжению высоты человек, смотрящий в пропасть.
Алеша во время отдернул его руку.
— Когда-нибудь, ты там все потрогаешь, но не сейчас.
— Не сейчас, — согласился майор, изгоняя из себя искушающий дурман.
— Прах к праху… пыль к пыли, жизнь во тьму, тьма к свету, я отдаюсь тьме, я призываю из тьмы, я призываю из смерти, да станет мой голос светом, да услышат мой голос, я призываю вас ушедшие от рук его, я призываю вас имеющих власть над ним.
Они продолжали ждать. Но ни хода времени, ни течения ожидания не ощущалось. Парящих призраков становилось все больше, их очертания приобретали формы, и теперь их можно было различать как людей.
— Тьма к свету, я отдаюсь тьме, я призываю из тьмы. Я призываю вас. Придите ко мне.
И в хороводе мелькающих душ, Алеша заметил нечто темное стремительно летящее к ним из мира смерти.
— Пригнитесь! — Крикнул он.
Алеша присел, прикрывая собой Лили, Крюков инстинктивно упал на пол, как раз в тот момент, когда в воздухе пролетел запущенный Мясникам топор.
Крюков приподнял голову. Вокруг плыли силуэты, будто грациозные дельфины, скользили в океанской толще. Их мелодии манили, точно смертельное пение сирен. Это завораживало. Прямо пред майором остановилось нечто бесформенное и белесое. Оно повернулось к нему, приблизилось, и вот уже его контуры стали различимы для Крюкова, и он увидел пред собой лицо молодой девушки. Опечаленное смертью, но божественно красивое лицо ангела… Оно смотрело на майора с состраданием и утешением.
Крюков даже не заметил, что, спасаясь от топора, оказался на половину за чертой круга. Оказался на половину в сумраке мира смерти.
— Вернитесь! Вы погибните! — Алеша схватился за куртку следователя и потянул его обратно.
Он понимал, что следовало послушаться Зверева, но не мог отвести взгляда от лица девушки. А потом ее ангельская красота внезапно исказилась безобразной гримасой ужаса и боли. Ее уста распахнулись черной бездной, и она закричала в лицо Крюкова, делясь с ним своей участью жертвы Мясника. И за несколько секунд ее оглушительного крика майор на себе испытал все зверства, пытки, ужас и невыносимую боль, которые пришлось испытать бедняжке от рук свихнувшегося купца. Не в силах вытерпеть это Крюков закричал.
Все оборвалось разом, когда душа мертвой девушки метнулась в сторону, испуганная надвигающимся злом. Звуки остальных наполнились опасностью. Наконец-то Крюков отошел от шока и смог заметить возвышающегося над ним Мясника. Одолеваемый чувством мести, убийца зарычал, размахиваясь топором на наследника своего палача. Крюков тут же начал стрелять в него. Он выпустил почти всю обойму в грудь Мясника, а тот лишь сильнее заливался хриплым злым хохотом. Пули не причиняли ему ни какого вреда. Он уже был мертв.
В последнюю секунду Крюков увернулся от топора. Вскочил на ноги, и понял, что полностью находится за пределами круга. Призраки окружили его, и сквозь них Крюкову было тяжело разглядеть в полумраке Мясника то появляющегося, то исчезающего в разных местах.
— Зверев! Что происходит?! Зверев!? — закричал он. — Как мне попасть обратно?!
Ему показалось, что откуда-то из далека он разобрал голос Алеши.
— Да, заткнитесь вы! — Крюков руками принялся разгонять подступающих все ближе призраков. — Пошли! Пошли отсюда! Зверев!? Я хочу обратно! Пошли, пошли…
— Нет. Мясник уже здесь. Она вызывает его жертв и его палачей. Мы не имеем власти над миром мертвых, поэтому мертвого могут остановить только мертвые.
— А они придут?
— Всегда приходили.
— Придут те самые?
— Боитесь?
— Боюсь, — честно признался Крюков. Как не бояться, понимая, что умершим терять особо уже нечего и им ничего не угрожает, а у него была жизнь. Плохая или хорошая, но его собственная жизнь и он не желал с ней расставаться.
— Жизнь во тьму, — непрерывно продолжала Лили, — тьма к свету, я отдаюсь тьме, я призываю из тьмы. Я призываю вас. Придите ко мне.
Пространство за кругом исказилось, помутнело. Крюков даже протер глаза, думая, что это от напряжения последних суток без сна. Нет. Зрение его не обманывало. Очертания комнаты будто отодвигались назад, уступая приближающемуся сумраку. Он собирался, густел, и вскоре за чертой круга была сплошная полумгла. В ней заскользили белесые тени, издававшие протяжные звуки. Непонятные, но притягивающие.
— Что это? — чуть слышно прошептал Крюков.
— Души мертвых, — ответил Алеша.
Крюков поддался желанию и потянул руку, чтобы коснуться казалось плотного сумрачного вещества и грациозно круживших умерших душ. И чем дольше он смотрел на их движения, чем старательнее вслушивался в их звуки, тем сильнее все это притягивало его. Манило и зазывало. В какой-то момент майор поддался, как поддается притяжению высоты человек, смотрящий в пропасть.
Алеша во время отдернул его руку.
— Когда-нибудь, ты там все потрогаешь, но не сейчас.
— Не сейчас, — согласился майор, изгоняя из себя искушающий дурман.
— Прах к праху… пыль к пыли, жизнь во тьму, тьма к свету, я отдаюсь тьме, я призываю из тьмы, я призываю из смерти, да станет мой голос светом, да услышат мой голос, я призываю вас ушедшие от рук его, я призываю вас имеющих власть над ним.
Они продолжали ждать. Но ни хода времени, ни течения ожидания не ощущалось. Парящих призраков становилось все больше, их очертания приобретали формы, и теперь их можно было различать как людей.
— Тьма к свету, я отдаюсь тьме, я призываю из тьмы. Я призываю вас. Придите ко мне.
И в хороводе мелькающих душ, Алеша заметил нечто темное стремительно летящее к ним из мира смерти.
— Пригнитесь! — Крикнул он.
Алеша присел, прикрывая собой Лили, Крюков инстинктивно упал на пол, как раз в тот момент, когда в воздухе пролетел запущенный Мясникам топор.
Крюков приподнял голову. Вокруг плыли силуэты, будто грациозные дельфины, скользили в океанской толще. Их мелодии манили, точно смертельное пение сирен. Это завораживало. Прямо пред майором остановилось нечто бесформенное и белесое. Оно повернулось к нему, приблизилось, и вот уже его контуры стали различимы для Крюкова, и он увидел пред собой лицо молодой девушки. Опечаленное смертью, но божественно красивое лицо ангела… Оно смотрело на майора с состраданием и утешением.
Крюков даже не заметил, что, спасаясь от топора, оказался на половину за чертой круга. Оказался на половину в сумраке мира смерти.
— Вернитесь! Вы погибните! — Алеша схватился за куртку следователя и потянул его обратно.
Он понимал, что следовало послушаться Зверева, но не мог отвести взгляда от лица девушки. А потом ее ангельская красота внезапно исказилась безобразной гримасой ужаса и боли. Ее уста распахнулись черной бездной, и она закричала в лицо Крюкова, делясь с ним своей участью жертвы Мясника. И за несколько секунд ее оглушительного крика майор на себе испытал все зверства, пытки, ужас и невыносимую боль, которые пришлось испытать бедняжке от рук свихнувшегося купца. Не в силах вытерпеть это Крюков закричал.
Все оборвалось разом, когда душа мертвой девушки метнулась в сторону, испуганная надвигающимся злом. Звуки остальных наполнились опасностью. Наконец-то Крюков отошел от шока и смог заметить возвышающегося над ним Мясника. Одолеваемый чувством мести, убийца зарычал, размахиваясь топором на наследника своего палача. Крюков тут же начал стрелять в него. Он выпустил почти всю обойму в грудь Мясника, а тот лишь сильнее заливался хриплым злым хохотом. Пули не причиняли ему ни какого вреда. Он уже был мертв.
В последнюю секунду Крюков увернулся от топора. Вскочил на ноги, и понял, что полностью находится за пределами круга. Призраки окружили его, и сквозь них Крюкову было тяжело разглядеть в полумраке Мясника то появляющегося, то исчезающего в разных местах.
— Зверев! Что происходит?! Зверев!? — закричал он. — Как мне попасть обратно?!
Ему показалось, что откуда-то из далека он разобрал голос Алеши.
— Да, заткнитесь вы! — Крюков руками принялся разгонять подступающих все ближе призраков. — Пошли! Пошли отсюда! Зверев!? Я хочу обратно! Пошли, пошли…
Страница 33 из 36
