Утром синоптики предупреждали, что ожидаются кратковременные осадки, но уже к десяти часам утра небо заволокло низкими тучами, и дождик с переменным успехом наладился на целый день. Он лил и лил не давая ни поблажек ни пощады, и весь обед Алексей уныло смотрел в окно, как по асфальту стремительно течет, чуть ли не месячная норма осадков. Из-за дождя настроение стало каким-то унылым и угрюмым…
130 мин, 16 сек 9128
Он на руках перенес сестру в кресло-качалку, а потом вместе с Крюковым расчистил центр комнаты от предметов мебели. Стол, стулья, диванчик вытащили в соседнюю комнатку. Что-то выбросили на кухню. Майор вначале попытался возразить, дескать, когда появится Мясник, то понадобится свободные варианты отступления. А если все завалено, то им самим через эту ловушку не пробраться. Но Алеша заверил, что когда придет Мясник, им бегать уже не придется. Тут надо будет суметь выстоять на одном месте, как бы страшно при этом не было. Потом он заблокировал все двери, что, по мнению майора, делать категорически не следовало.
— Это для нашей безопасности, — пояснил Алеша. — Все нормально, товарищ следователь, пока все нормально.
В результате у них поучилось довольно просторное помещение.
Алеша осмотрел поле для битвы. Вроде бы его все устроило. Присел у ног сестры.
— Кто-то умрет, кто-то умрет, — вперед — назад, вперед — назад, покачивалась Лили, пребывая на границе жизни и смерти. Все ее чувства были охвачены иной стороной существования, подступившей к ней множеством умерших лиц.
— Милая, ты слышишь меня? — позвал Алеша. Он взял ее за руки, и приложил ледяные ладони Лили к своему лицу. — Я твой брат, поговори со мной. Я здесь рядом с тобой. Ты в безопасности.
Почувствовав тепло, Лили узнала родной голос. Она открыла глаза налившиеся кровью.
— Кто-то умрет, — проговорила она явившееся ей откровение смерти. Слезы покатились по ее щекам, и она крепко обняла брата за шею. — Кто-то умрет, и я не могу это остановить.
Крюков терпеливо наблюдал за действием со стороны. Он много не понимал, а то о чем догадывался, казалось ему весьма и весьма подозрительным и скептическим. Вот Пашу бы сюда, тот наверняка бы быстро во всем сориентировался потому, как его молодой ум чересчур широко мыслит, а он сам слишком староват, чтобы участвовать в канители с мертвыми и духами.
— Лили. Соберись Лили, — просил Алеша. — Ты должна позвать их. Позвать их всех.
— Мне больно.
— Я знаю милая, но ты должна.
— Мне страшно.
— Ничего. Мне тоже страшно. Вот и Крюкова перекосило.
От этих слов майор недовольно хмыкнул и отошел к окну, чтобы понаблюдать за местностью. Вот-вот должен был появиться Мясник. Он не должен был застать их врасплох. Крюков проверил обойму в пистолете. Еще две целые были в карманах. Патронов никогда не бывает мало. Это только в кино герои могут стрелять пол фильма не меняя обойм, а тут не заметишь, как баек щелкнет в холостую.
— Ты же говорил, что так нельзя, — плакала Лили. — А что если придет еще большее зло?
— Я верю в тебя, сестренка. Ты справишься. Я буду рядом с тобой.
— Как в тот раз?
— Как всегда Лили. Я буду рядом, — он протянул ей кусочек мела. — Я позабочусь о тебе.
Немного колеблясь, Лили взяла мелок.
И вот Алеша и Крюков стояли в центре комнаты, а Лили начала отчерчивать на полу большой круг.
— Этим кругом я отделяю свет от тьмы, — говорила она.
Крюкову это начинало нравиться все меньше. Просто ребячество какое-то…
— Я попросил бы вас ни при каких обстоятельствах не выходить из круга, — предупредил Алеша, придерживая сомневающегося майора за плечо. — Просто стойте и наблюдайте.
— Этим кругом я отделяю жизнь от смерти, — звучал ровный голос Лили.
Дом начал дрожать, послышался отдаленный низкий вой. Будто нечто обозленное и жестокое приближалось. И было что-то тяжелое и страшное в этом звуке, что заставило сердце майора учащенно забиться от страха. Он крепче сжал пистолет в руке.
За окном громыхнул гром, разбрасывая пуки молний по сумрачному пространству грозы, и дождь хлынул с большей силой. Грохот его ударов опустился со всех сторон, будто колпаком накрывая крошечный дачный домик. Стало еще темнее и прохладней, и уже совсем не было похоже, что время суток день, а время года весна.
— Этим кругом я замыкаю добро от зла.
Когда Лили соединила начало с концом, образовав круг вокруг троих людей, линия отразилась мутным блеском, и вроде бы ничего не изменилось.
— И что теперь? — спросил Крюков.
— Не торопитесь, — прошептал Алеша.
Взглянув на брата и прочитав в его глазах поддержку и одобрение, Лили села в центре круга. Подогнула ноги, положила руки на колени. Закрыла глаза, и чуть слышно зашептала. Ее голос приобретал твердые магические интонации и под раскаты грома-бубна разливался, будто пение древних шаманов.
— Прах к праху… пыль к пыли, жизнь во тьму, тьма к свету, я отдаюсь тьме, я призываю из тьмы, я призываю из смерти, да станет мой голос светом, да услышат мой голос, я призываю вас ушедшие от рук его, я призываю вас имеющих власть над ним. Да станет мой голос светом, да услышат мой голос…
По спине Крюкова прошелся озноб. Страх? Нет, это было нечто более сильное, что одолевает человеческую душу от соприкосновения с таинственным и непознанным миром смерти. И вроде бы смерть являлась одной из составляющих самой жизни, была повсеместна и ежеминутно, и сам Крюков не раз стоял на ее пороге, сейчас у него не хватало смелости. Теперь он понял, для чего Алеша запер все двери. Чтобы не убежать.
— Это для нашей безопасности, — пояснил Алеша. — Все нормально, товарищ следователь, пока все нормально.
В результате у них поучилось довольно просторное помещение.
Алеша осмотрел поле для битвы. Вроде бы его все устроило. Присел у ног сестры.
— Кто-то умрет, кто-то умрет, — вперед — назад, вперед — назад, покачивалась Лили, пребывая на границе жизни и смерти. Все ее чувства были охвачены иной стороной существования, подступившей к ней множеством умерших лиц.
— Милая, ты слышишь меня? — позвал Алеша. Он взял ее за руки, и приложил ледяные ладони Лили к своему лицу. — Я твой брат, поговори со мной. Я здесь рядом с тобой. Ты в безопасности.
Почувствовав тепло, Лили узнала родной голос. Она открыла глаза налившиеся кровью.
— Кто-то умрет, — проговорила она явившееся ей откровение смерти. Слезы покатились по ее щекам, и она крепко обняла брата за шею. — Кто-то умрет, и я не могу это остановить.
Крюков терпеливо наблюдал за действием со стороны. Он много не понимал, а то о чем догадывался, казалось ему весьма и весьма подозрительным и скептическим. Вот Пашу бы сюда, тот наверняка бы быстро во всем сориентировался потому, как его молодой ум чересчур широко мыслит, а он сам слишком староват, чтобы участвовать в канители с мертвыми и духами.
— Лили. Соберись Лили, — просил Алеша. — Ты должна позвать их. Позвать их всех.
— Мне больно.
— Я знаю милая, но ты должна.
— Мне страшно.
— Ничего. Мне тоже страшно. Вот и Крюкова перекосило.
От этих слов майор недовольно хмыкнул и отошел к окну, чтобы понаблюдать за местностью. Вот-вот должен был появиться Мясник. Он не должен был застать их врасплох. Крюков проверил обойму в пистолете. Еще две целые были в карманах. Патронов никогда не бывает мало. Это только в кино герои могут стрелять пол фильма не меняя обойм, а тут не заметишь, как баек щелкнет в холостую.
— Ты же говорил, что так нельзя, — плакала Лили. — А что если придет еще большее зло?
— Я верю в тебя, сестренка. Ты справишься. Я буду рядом с тобой.
— Как в тот раз?
— Как всегда Лили. Я буду рядом, — он протянул ей кусочек мела. — Я позабочусь о тебе.
Немного колеблясь, Лили взяла мелок.
И вот Алеша и Крюков стояли в центре комнаты, а Лили начала отчерчивать на полу большой круг.
— Этим кругом я отделяю свет от тьмы, — говорила она.
Крюкову это начинало нравиться все меньше. Просто ребячество какое-то…
— Я попросил бы вас ни при каких обстоятельствах не выходить из круга, — предупредил Алеша, придерживая сомневающегося майора за плечо. — Просто стойте и наблюдайте.
— Этим кругом я отделяю жизнь от смерти, — звучал ровный голос Лили.
Дом начал дрожать, послышался отдаленный низкий вой. Будто нечто обозленное и жестокое приближалось. И было что-то тяжелое и страшное в этом звуке, что заставило сердце майора учащенно забиться от страха. Он крепче сжал пистолет в руке.
За окном громыхнул гром, разбрасывая пуки молний по сумрачному пространству грозы, и дождь хлынул с большей силой. Грохот его ударов опустился со всех сторон, будто колпаком накрывая крошечный дачный домик. Стало еще темнее и прохладней, и уже совсем не было похоже, что время суток день, а время года весна.
— Этим кругом я замыкаю добро от зла.
Когда Лили соединила начало с концом, образовав круг вокруг троих людей, линия отразилась мутным блеском, и вроде бы ничего не изменилось.
— И что теперь? — спросил Крюков.
— Не торопитесь, — прошептал Алеша.
Взглянув на брата и прочитав в его глазах поддержку и одобрение, Лили села в центре круга. Подогнула ноги, положила руки на колени. Закрыла глаза, и чуть слышно зашептала. Ее голос приобретал твердые магические интонации и под раскаты грома-бубна разливался, будто пение древних шаманов.
— Прах к праху… пыль к пыли, жизнь во тьму, тьма к свету, я отдаюсь тьме, я призываю из тьмы, я призываю из смерти, да станет мой голос светом, да услышат мой голос, я призываю вас ушедшие от рук его, я призываю вас имеющих власть над ним. Да станет мой голос светом, да услышат мой голос…
По спине Крюкова прошелся озноб. Страх? Нет, это было нечто более сильное, что одолевает человеческую душу от соприкосновения с таинственным и непознанным миром смерти. И вроде бы смерть являлась одной из составляющих самой жизни, была повсеместна и ежеминутно, и сам Крюков не раз стоял на ее пороге, сейчас у него не хватало смелости. Теперь он понял, для чего Алеша запер все двери. Чтобы не убежать.
Страница 32 из 36
