Утром синоптики предупреждали, что ожидаются кратковременные осадки, но уже к десяти часам утра небо заволокло низкими тучами, и дождик с переменным успехом наладился на целый день. Он лил и лил не давая ни поблажек ни пощады, и весь обед Алексей уныло смотрел в окно, как по асфальту стремительно течет, чуть ли не месячная норма осадков. Из-за дождя настроение стало каким-то унылым и угрюмым…
130 мин, 16 сек 8997
— У меня часто бессонница. А тут вдруг еще в окно постучали. Я перепугался, чуть в штаны не наложил со страху. Кто в окно стучать-то будет ночью на кладбище?
— Может, мальчишки балуются, — сказал Алеша, вспомнив, как сам в детстве в поисках острых ощущений с друзьями бегал по ночам на кладбище. Хотели приведений увидеть. Увидеть никого, конечно, не увидели, но нервы солидно щекотало.
— Может и ребятня, — вздохнул сторож. — Я в окно то выглянул, смотрю, кто-то по кладбищу ходит. Думал это бомжи. Они все рыскают, где кого поминали. Веретено — он кивнул на собаку, — так гавкала на дверь, не унималась, а ей вон беспокоиться никак нельзя. Я вот и вышел, чтобы она проверила все и успокоилась. Она у меня такая; не уймется, пока сама все не разузнает. Открыл дверь, а Веретено прямиком туда, где я будто видел кого-то. Я за ней, забыл второпях даже ружье взять. Прибегаю, смотрю, бомжей-то словно и не было. Видно показалось. Только ты сидишь. Кстати, я тебя здесь часто вижу. Жена твоя?
— Что? — не понял Алеша. Признаться честно он, утратив интерес к речи старика, задумался о сорвавшемся ужине с Лили. Сегодня она показалась ему немного встревоженной.
Наверное, что-то серьезное случилось, иначе она бы все рассказала сразу.
— Похоронена жена твоя? — оглядываясь на паренька, переспросил сторож.
— Да.
— Молодая, красивая. Упокой Господи ее душу. А ты все горюешь?
— Да.
— Это пройдет. Ты вон еще молодой нашел бы себе другую женщину.
— Не могу, — и с тяжелым сердцем добавил, — я пытался, но не могу.
— Держит видать крепко. Я тоже тосковал по своей старушке. И сейчас тоскую, но мне уже немножко осталось. Вот помру и опять ее встречу.
— Думаете после смерти что-то есть?
Сторож взглянул через плечо на недоверчиво парня. Помолчал, разглядывая его глаза и приходя к каким-то своим выводам. Потом опять пошел к уже видневшимся воротам.
— Все мы откуда-то приходим и куда-то отправляемся потом.
— И она будет вас там ждать? — не унимался Алеша.
— И она будет, и сыновья мои будут. Один на войне в Чечне погиб, а другого недавно в зиму зарезали. Ночью прямо возле дома, шпана наскочила. Он-то у меня крепким был, сопротивляться стал. Так они его ножом пырнули. Внук помер от наркотиков. Мальчишка был еще. Меня уж заждались там, да и шибко скучать по ним стал.
— Вы один остался?
— Ну почему один. Невестка — добрая душа — обо мне заботится. Вот Веретено со мной. Видишь, сколько внучков в брюхе носит. И у тебя есть кто-то рядом.
— Сестра.
— Черноглазенькая. Смугленькая. На цыганочку похожа.
— Откуда вы ее знаете?
— Сегодня она цветы приносила на могилу. Вы родные что ли?
— Да.
— Похожи очень. Вот видишь, оказывается, есть у тебя живые, о которых стоит заботиться, а ты все по ушедшей, да по ушедшей…
Сторож остановился.
— Вон уж и ворота.
Алеша уныло взглянул на ворота. Участие в жизнедеятельности того мира давалось ему с большим трудом и не приносило никакого удовлетворения. Кроме того, все ему было безразлично там. И совсем не хотелось возвращаться. Все как-то безрадостно и пусто.
— Ступай к сестре, небось, тревожится по тебе, — заворчал старик, заметив нерешительность паренька. — Шатаешься ночами по кладбищам ни себе, ни другим покоя не даешь.
— Почему я вас раньше никогда не встречал?
— Многих ты видел-то за последнее время.
И то верно.
Простившись, он поспешил покинуть кладбище. Вышел на дорогу и поймал такси.
Алеша долго звонил в дверь. Никто не открыл. Припомнил, что в окнах свет не горел и решил, что Лили давно уже спит. Достал ключи и открыл дверь. В квартире было тихо и темно. Разулся. Свет включать не стал, чтобы не разбудить сестру. Заглянул на кухню. Приготовленный ужин и празднично накрытый стол остался нетронутым. Голодный желудок не отпустил его просто так, и Алеша, сделал себе внушительный бутерброд, накрыл его сверху еще одним пластом хлеба и откусил.
Жизнь показалась чуть приятнее…
Активно работая челюстями, он заглянул в зал. Лили не было. Значит, додумалась не дожидаться непутевого брата за телевизором, а легла спать. Тихонечко толкнул дверь в спальню. В полутьме он разобрал, что кровать не разобрана, а на полу что-то лежало темное… Лили?
Выключатель не работал.
— Лили? Детка что с тобой?
Алеша подошел. Теперь отчетливо было видно, что это лежал человек.
— Лили, — внутри стало как-то не хорошо. Боязно, тревожно.
Нос щекотал неприятный, отталкивающий и почти сжившийся с Алешей запах. Последнее время этот запах пропитался в него, преследовал всюду, не смывался и в какой-то момент Алеша даже принимал его как нечто естественное и само собой разумеющее.
Он склонился. На улице мимо дома проехала машина, озарив комнату светом фар, и Алеша увидел это…
На полу лежало тело Виктора, над его головой возвышался огромный топор мясника, и из рассеченной пополам человеческой головы растеклась огромная лужа крови.
Запах ударяющий в нос Алеши был запахом крови. Той самой крови и плоти, которую он целыми днями кромсал точно таким же топором.
— Может, мальчишки балуются, — сказал Алеша, вспомнив, как сам в детстве в поисках острых ощущений с друзьями бегал по ночам на кладбище. Хотели приведений увидеть. Увидеть никого, конечно, не увидели, но нервы солидно щекотало.
— Может и ребятня, — вздохнул сторож. — Я в окно то выглянул, смотрю, кто-то по кладбищу ходит. Думал это бомжи. Они все рыскают, где кого поминали. Веретено — он кивнул на собаку, — так гавкала на дверь, не унималась, а ей вон беспокоиться никак нельзя. Я вот и вышел, чтобы она проверила все и успокоилась. Она у меня такая; не уймется, пока сама все не разузнает. Открыл дверь, а Веретено прямиком туда, где я будто видел кого-то. Я за ней, забыл второпях даже ружье взять. Прибегаю, смотрю, бомжей-то словно и не было. Видно показалось. Только ты сидишь. Кстати, я тебя здесь часто вижу. Жена твоя?
— Что? — не понял Алеша. Признаться честно он, утратив интерес к речи старика, задумался о сорвавшемся ужине с Лили. Сегодня она показалась ему немного встревоженной.
Наверное, что-то серьезное случилось, иначе она бы все рассказала сразу.
— Похоронена жена твоя? — оглядываясь на паренька, переспросил сторож.
— Да.
— Молодая, красивая. Упокой Господи ее душу. А ты все горюешь?
— Да.
— Это пройдет. Ты вон еще молодой нашел бы себе другую женщину.
— Не могу, — и с тяжелым сердцем добавил, — я пытался, но не могу.
— Держит видать крепко. Я тоже тосковал по своей старушке. И сейчас тоскую, но мне уже немножко осталось. Вот помру и опять ее встречу.
— Думаете после смерти что-то есть?
Сторож взглянул через плечо на недоверчиво парня. Помолчал, разглядывая его глаза и приходя к каким-то своим выводам. Потом опять пошел к уже видневшимся воротам.
— Все мы откуда-то приходим и куда-то отправляемся потом.
— И она будет вас там ждать? — не унимался Алеша.
— И она будет, и сыновья мои будут. Один на войне в Чечне погиб, а другого недавно в зиму зарезали. Ночью прямо возле дома, шпана наскочила. Он-то у меня крепким был, сопротивляться стал. Так они его ножом пырнули. Внук помер от наркотиков. Мальчишка был еще. Меня уж заждались там, да и шибко скучать по ним стал.
— Вы один остался?
— Ну почему один. Невестка — добрая душа — обо мне заботится. Вот Веретено со мной. Видишь, сколько внучков в брюхе носит. И у тебя есть кто-то рядом.
— Сестра.
— Черноглазенькая. Смугленькая. На цыганочку похожа.
— Откуда вы ее знаете?
— Сегодня она цветы приносила на могилу. Вы родные что ли?
— Да.
— Похожи очень. Вот видишь, оказывается, есть у тебя живые, о которых стоит заботиться, а ты все по ушедшей, да по ушедшей…
Сторож остановился.
— Вон уж и ворота.
Алеша уныло взглянул на ворота. Участие в жизнедеятельности того мира давалось ему с большим трудом и не приносило никакого удовлетворения. Кроме того, все ему было безразлично там. И совсем не хотелось возвращаться. Все как-то безрадостно и пусто.
— Ступай к сестре, небось, тревожится по тебе, — заворчал старик, заметив нерешительность паренька. — Шатаешься ночами по кладбищам ни себе, ни другим покоя не даешь.
— Почему я вас раньше никогда не встречал?
— Многих ты видел-то за последнее время.
И то верно.
Простившись, он поспешил покинуть кладбище. Вышел на дорогу и поймал такси.
Алеша долго звонил в дверь. Никто не открыл. Припомнил, что в окнах свет не горел и решил, что Лили давно уже спит. Достал ключи и открыл дверь. В квартире было тихо и темно. Разулся. Свет включать не стал, чтобы не разбудить сестру. Заглянул на кухню. Приготовленный ужин и празднично накрытый стол остался нетронутым. Голодный желудок не отпустил его просто так, и Алеша, сделал себе внушительный бутерброд, накрыл его сверху еще одним пластом хлеба и откусил.
Жизнь показалась чуть приятнее…
Активно работая челюстями, он заглянул в зал. Лили не было. Значит, додумалась не дожидаться непутевого брата за телевизором, а легла спать. Тихонечко толкнул дверь в спальню. В полутьме он разобрал, что кровать не разобрана, а на полу что-то лежало темное… Лили?
Выключатель не работал.
— Лили? Детка что с тобой?
Алеша подошел. Теперь отчетливо было видно, что это лежал человек.
— Лили, — внутри стало как-то не хорошо. Боязно, тревожно.
Нос щекотал неприятный, отталкивающий и почти сжившийся с Алешей запах. Последнее время этот запах пропитался в него, преследовал всюду, не смывался и в какой-то момент Алеша даже принимал его как нечто естественное и само собой разумеющее.
Он склонился. На улице мимо дома проехала машина, озарив комнату светом фар, и Алеша увидел это…
На полу лежало тело Виктора, над его головой возвышался огромный топор мясника, и из рассеченной пополам человеческой головы растеклась огромная лужа крови.
Запах ударяющий в нос Алеши был запахом крови. Той самой крови и плоти, которую он целыми днями кромсал точно таким же топором.
Страница 5 из 36
