Утром синоптики предупреждали, что ожидаются кратковременные осадки, но уже к десяти часам утра небо заволокло низкими тучами, и дождик с переменным успехом наладился на целый день. Он лил и лил не давая ни поблажек ни пощады, и весь обед Алексей уныло смотрел в окно, как по асфальту стремительно течет, чуть ли не месячная норма осадков. Из-за дождя настроение стало каким-то унылым и угрюмым…
130 мин, 16 сек 8996
— Чем больше ты начинаешь думать об этом, тем сильнее твой страх. — Леша вытер под ее глазами слезы. — Не надо плакать.
— А мне хочется плакать.
— Когда ты плачешь, твои чудные глазки краснеют, носик делается сопливым, и ты становишься страшненькой.
— Ну и пусть…
Слезы пуще прежнего хлынули из глаз, и Лили вновь обняла брата.
— Что произошло? — уже строже спросил он, беспокоясь за ее состояние. — Перестань реветь и объясни все толком.
Лили признала, что хорошо бы прекратить начинающийся приступ слезливой истерии. Достала из сумочки платок, высморкалась и водой из-под крана протерла раскрасневшееся от слез лицо.
Да, вот так… от воды… ей стало немного легче. Она приложила мокрую ладонь ко лбу. Надо успокоиться.
— Ты придешь сегодня? — спросила она.
— Приду.
— Обещаешь?
— Лили, ты боишься, что я напьюсь и пойду к ней? Ты хотела, чтобы я бросил пить, я бросил, и наркотики бросил. Хотела, чтобы я работал, я работаю. Ну, что ты опять от меня хочешь? Чтобы я душу вырвал? — он вновь закурил.
— Я просто хочу, чтобы ты пришел сегодня ко мне домой. Мы бы поговорили. Мне очень одиноко последнее время. Наверное, это сезонная депрессия.
— О чем поговорить? Он тебя обижает?
— Нет, Виктор уже месяц не появляется, и я думаю это конец нашим отношениям. Просто мне стали сниться плохие сны. Ты же знаешь я впечатлительная, и как-то тревожно на душе. Я не хотела бы оставаться сегодня одна.
Немного хмуро помолчав, Леша согласился приехать к сестре.
Алеша закончил работу чуть раньше обычного. Переоделся, купил шесть желтых хризантем и сел в маршрутное такси, которое доставило его на кладбище. Здесь, рядом с Жанной, глядя в ее жизнерадостные глаза, ему стало немного легче.
Дождик продолжал сыпать по ссутулившейся спине Алеши, заслоняя его своим серым занавесом от убогих декораций старого набитого битком кладбища.
Приготовив ужин, Лили тревожно взглянула на часы. Алеша должен был уже появиться, значит, все-таки уехал… к ней. Хотела позвонить, но потом, уже набирая номер, вспомнила, что брат не прикасался к сотовым телефонам с тех пор как услышал из него весть о гибели Жанны.
Ну, где же ты братец? Ты же обещал…
Лили чуть не заплакала. Внезапные слезы подступили к глазам, и захотелось разрыдаться. Упасть на диван и разрыдаться… Почему? Причин было так много, что они как-то все сплелись и срослись друг с другом, что просто было тошно, обидно, грустно и противно, а терпеть все дальне не было сил.
Она не сразу поняла, что слышит свист вскипевшего чайника. Смахнула слезы со щек и вернулась на кухню. Выключила газ, потянулась за кружкой и заваркой.
Сейчас она заварит себе сладкого чая, а тут и братец отыщется…
Чайник продолжал свистеть.
Лили еще раз потрогала ручку, но та ясно стояла в горизонтальном положении. Конфорка под чайником выключена, но чайник продолжал свистеть и кипяток уже начинал выплескиваться из-под крышки. Свист становился все громче, будто он вот-вот наберет критическую силу и взорвется.
Кто-то умрет …
— Черте что, — она подозрительно склонилась и посмотрела.
… голубоватого пламени нет… чайник кипел… ухал, булькал и плескался… все сильнее и сильнее…
Холодея, Лили отступила. Ей показалось, что краем глаза она заметила мелькнувшую в коридоре тень.
Алеша…
— Леш иди сюда скорее! — ее голос дрожал от слез и страха. — Леш!?
Кто-то умрет …
Ей никто не ответил. Свист уже резал уши, а чайник запрыгал на плите, расплескивая вокруг кипяток. Мигнуло освещение… всего секунду темноты… но этого оказалось достаточно, чтобы окончательно напугать Лили.
Кто-то умрет …
Она побежала в зал… никого, в ванную… никого, в туалет… никого! В комнату… было темно. Лили машинально стукнула по выключателю. Люстра вспыхнула неестественно ярко, и тут же не выдержавшие напряжения лампочки разом лопнули.
Через окно проникал свет уличных фонарей, и в этом мертвенно бледным освещении темнела человеческая фигура, стоявшая посреди комнаты.
После долгого звонка дверь не открыли, и лязгнул ключ в замке.
Кто-то умрет …
Алеша вздрогнул. Его вновь окликнул пожилой заросший длинной седой бородой сторож кладбища. Укутанный в дождевик, он стоял рядом с оградой и держал высоко над головой старый фонарь, выкрадывающий у мрака дождливой ночи крошечное пространство для света. Рядом у ног старика сидела беспородная брюхатая собачонка, которая даже в своем положении не оставляла хозяина ни на минуту.
— Шел бы ты парень домой. Она все равно не вернется, — сказал сторож.
— Разве я кому-то мешаю? — спросил Алеша.
— О живых надо заботиться, а не о мертвых.
Алеша вспомнил про обещание поужинать с сестрой. Совсем забыл. Взглянул на часы, уже ближе к двенадцати ночи. Зная, что Лили обидеться, если он не придет совсем, Алеша поднялся с лавочки.
— А вы чего не спите? — спросил он.
— Ночь сегодня неспокойная, — ответил сторож. — Старые кости ломит.
Он пошел впереди, освещая дорогу, потом засидевшийся посетитель, а, следом переваливаясь сбоку на бок, поплелась круглая собачонка.
— А мне хочется плакать.
— Когда ты плачешь, твои чудные глазки краснеют, носик делается сопливым, и ты становишься страшненькой.
— Ну и пусть…
Слезы пуще прежнего хлынули из глаз, и Лили вновь обняла брата.
— Что произошло? — уже строже спросил он, беспокоясь за ее состояние. — Перестань реветь и объясни все толком.
Лили признала, что хорошо бы прекратить начинающийся приступ слезливой истерии. Достала из сумочки платок, высморкалась и водой из-под крана протерла раскрасневшееся от слез лицо.
Да, вот так… от воды… ей стало немного легче. Она приложила мокрую ладонь ко лбу. Надо успокоиться.
— Ты придешь сегодня? — спросила она.
— Приду.
— Обещаешь?
— Лили, ты боишься, что я напьюсь и пойду к ней? Ты хотела, чтобы я бросил пить, я бросил, и наркотики бросил. Хотела, чтобы я работал, я работаю. Ну, что ты опять от меня хочешь? Чтобы я душу вырвал? — он вновь закурил.
— Я просто хочу, чтобы ты пришел сегодня ко мне домой. Мы бы поговорили. Мне очень одиноко последнее время. Наверное, это сезонная депрессия.
— О чем поговорить? Он тебя обижает?
— Нет, Виктор уже месяц не появляется, и я думаю это конец нашим отношениям. Просто мне стали сниться плохие сны. Ты же знаешь я впечатлительная, и как-то тревожно на душе. Я не хотела бы оставаться сегодня одна.
Немного хмуро помолчав, Леша согласился приехать к сестре.
Алеша закончил работу чуть раньше обычного. Переоделся, купил шесть желтых хризантем и сел в маршрутное такси, которое доставило его на кладбище. Здесь, рядом с Жанной, глядя в ее жизнерадостные глаза, ему стало немного легче.
Дождик продолжал сыпать по ссутулившейся спине Алеши, заслоняя его своим серым занавесом от убогих декораций старого набитого битком кладбища.
Приготовив ужин, Лили тревожно взглянула на часы. Алеша должен был уже появиться, значит, все-таки уехал… к ней. Хотела позвонить, но потом, уже набирая номер, вспомнила, что брат не прикасался к сотовым телефонам с тех пор как услышал из него весть о гибели Жанны.
Ну, где же ты братец? Ты же обещал…
Лили чуть не заплакала. Внезапные слезы подступили к глазам, и захотелось разрыдаться. Упасть на диван и разрыдаться… Почему? Причин было так много, что они как-то все сплелись и срослись друг с другом, что просто было тошно, обидно, грустно и противно, а терпеть все дальне не было сил.
Она не сразу поняла, что слышит свист вскипевшего чайника. Смахнула слезы со щек и вернулась на кухню. Выключила газ, потянулась за кружкой и заваркой.
Сейчас она заварит себе сладкого чая, а тут и братец отыщется…
Чайник продолжал свистеть.
Лили еще раз потрогала ручку, но та ясно стояла в горизонтальном положении. Конфорка под чайником выключена, но чайник продолжал свистеть и кипяток уже начинал выплескиваться из-под крышки. Свист становился все громче, будто он вот-вот наберет критическую силу и взорвется.
Кто-то умрет …
— Черте что, — она подозрительно склонилась и посмотрела.
… голубоватого пламени нет… чайник кипел… ухал, булькал и плескался… все сильнее и сильнее…
Холодея, Лили отступила. Ей показалось, что краем глаза она заметила мелькнувшую в коридоре тень.
Алеша…
— Леш иди сюда скорее! — ее голос дрожал от слез и страха. — Леш!?
Кто-то умрет …
Ей никто не ответил. Свист уже резал уши, а чайник запрыгал на плите, расплескивая вокруг кипяток. Мигнуло освещение… всего секунду темноты… но этого оказалось достаточно, чтобы окончательно напугать Лили.
Кто-то умрет …
Она побежала в зал… никого, в ванную… никого, в туалет… никого! В комнату… было темно. Лили машинально стукнула по выключателю. Люстра вспыхнула неестественно ярко, и тут же не выдержавшие напряжения лампочки разом лопнули.
Через окно проникал свет уличных фонарей, и в этом мертвенно бледным освещении темнела человеческая фигура, стоявшая посреди комнаты.
После долгого звонка дверь не открыли, и лязгнул ключ в замке.
Кто-то умрет …
Алеша вздрогнул. Его вновь окликнул пожилой заросший длинной седой бородой сторож кладбища. Укутанный в дождевик, он стоял рядом с оградой и держал высоко над головой старый фонарь, выкрадывающий у мрака дождливой ночи крошечное пространство для света. Рядом у ног старика сидела беспородная брюхатая собачонка, которая даже в своем положении не оставляла хозяина ни на минуту.
— Шел бы ты парень домой. Она все равно не вернется, — сказал сторож.
— Разве я кому-то мешаю? — спросил Алеша.
— О живых надо заботиться, а не о мертвых.
Алеша вспомнил про обещание поужинать с сестрой. Совсем забыл. Взглянул на часы, уже ближе к двенадцати ночи. Зная, что Лили обидеться, если он не придет совсем, Алеша поднялся с лавочки.
— А вы чего не спите? — спросил он.
— Ночь сегодня неспокойная, — ответил сторож. — Старые кости ломит.
Он пошел впереди, освещая дорогу, потом засидевшийся посетитель, а, следом переваливаясь сбоку на бок, поплелась круглая собачонка.
Страница 4 из 36
