Фандом: Ориджиналы. Спальня. Юрген в коленно-локтевой — голый, текущий, жаждущий, чтоб его отымели! И омега — нежный одуванчик! В сравнении, конечно же. Так-то выбирал самого крупного в клубе. Ну и что? Из Юргена ручьем смазка, яйца чуть ли не звенят, глаза похотью застилает… а этот? Ладошкой по ягодицам гладит! Пыхтит что-то там позади, мнется. Юрген не сдержавшись, рыкнул: — Давай уже, вставляй! Кому говорю! А что в ответ, Прародителя их во все дыры?! В ответ тихий скулеж: Не могу, я стесняюсь!
70 мин, 24 сек 4434
Дитрих Шейн смаковал терпкий горьковатый привкус спермы во рту, напрочь перебивший кислоту от запаха того смазливого омеги. Равнодушно посматривал на проплывавшие мимо особняки в их жилом районе и подумывал о предложении Юргена четырехлетней давности — если не объединять их организации, то почему бы не переехать всем в один бизнес-центр? Просто переехать в одно здание? Тогда ему предложение показалось диким, из-за чего и разгорелся грандиознейший скандал, но сейчас…
Сейчас он на него согласится. И плевать, что причиной этому послужили ревность и обида на забывчивость альфы, которому еще предстоит вымолить себе прощение, и который всенепременно сделает это с успехом. В конце концов, злиться долго Дитрих не умел — считал непродуктивным. А вот выдрать супруга в два хуя разом — от этого Юрген успешно отмахивался на протяжении семи лет совместной жизни — это, пожалуй, отличный вариант наказания…
Здоровенный букет из семи сотен роз — его только альфа и смог внести в дом, бухнув в ванну вместо вазы, комплект из платины — браслет и кольца, документы на конный завод в пригороде — Дитрих обожал конный спорт, — все это было проигнорировано. Юргену молча указали на душ. Альфа, покрывшись липким потом от нахлынувшей паники, сразу понял, чем будет заслуживать прощение.
После душа его растягивали дольше обычного. Альфа жмурился, вскрикивал, когда становилось совсем неприятно, но на возбужденный член ложилась чья-то рука, а то и две, и Юрген подмахивал задницей и кончал в очередной раз, молясь, чтобы больше ни разу в жизни не забывать важные даты.
Если бы он по-прежнему ходил на бокс и занимался бодибилдингом, то поиметь его так, как хотелось Дитриху, у них не вышло бы. Но после первых родов Юрген перестал увлекаться силовыми тренировками, и перекачанный громила постепенно канул в небытие. Хедвиг спокойно лежал снизу, не боясь быть раздавленным, если альфа от переизбытка эмоций вдруг рухнет на него. Ощущения были непередаваемые — хоть они и растянули его под себя, но входить было туговато — Юрген никак не мог расслабиться. По яичкам прошлись пальцы Дитриха, затем его собственный член и вот уже Юрген грызет подушку, больно сжимая руку Хедвига. Двигался в основном Дитрих, скользя головкой по стволу Хедвига. Тесно. Тесно, горячо, безумно больно от сжимающегося Юргена.
Хедвиг ахнул, когда альфа задрожал и, вскрикнув, запачкал живот горячей струей. Захныкал, обмяк. Дитрих матернулся — их с Хедвигом члены пережало в момент оргазма альфы, а затем тот расслабился, чем и воспользовались омеги — резким толчком насаживая альфу на себя…
Под утро затраханный до потери сознания альфа уснул, а омеги побрели на кухню.
— Не могу сказать, что двойное проникновение мне очень понравилось, — Хедвиг намазывал масло на поджаренный ломтик хлеба. — Все же обычное мне больше по душе.
— Но в нем что-то есть, — Дитрих почти развалился на столе. — Хотя слишком много мороки и неудобно.
— И это тоже, — покивал Хедвиг, жуя тост, с которого капало растопленное масло, пачкая пальцы и запястье.
— Зато надолго запомнит, — Дитрих усмехнулся, собрался и приподнялся, потянув руку Хедвига с тостом к себе. Облизал пальцы, посасывая и причмокивая, убедился, что омега возбудился и забыл про хлеб, отпустил… и под протестующий вопль Хедвига схрумкал остатки тоста.
— Милый! — промурлыкал Дитрих, глядя на недовольного Хедвига. — Накажи меня!
Сейчас он на него согласится. И плевать, что причиной этому послужили ревность и обида на забывчивость альфы, которому еще предстоит вымолить себе прощение, и который всенепременно сделает это с успехом. В конце концов, злиться долго Дитрих не умел — считал непродуктивным. А вот выдрать супруга в два хуя разом — от этого Юрген успешно отмахивался на протяжении семи лет совместной жизни — это, пожалуй, отличный вариант наказания…
Здоровенный букет из семи сотен роз — его только альфа и смог внести в дом, бухнув в ванну вместо вазы, комплект из платины — браслет и кольца, документы на конный завод в пригороде — Дитрих обожал конный спорт, — все это было проигнорировано. Юргену молча указали на душ. Альфа, покрывшись липким потом от нахлынувшей паники, сразу понял, чем будет заслуживать прощение.
После душа его растягивали дольше обычного. Альфа жмурился, вскрикивал, когда становилось совсем неприятно, но на возбужденный член ложилась чья-то рука, а то и две, и Юрген подмахивал задницей и кончал в очередной раз, молясь, чтобы больше ни разу в жизни не забывать важные даты.
Если бы он по-прежнему ходил на бокс и занимался бодибилдингом, то поиметь его так, как хотелось Дитриху, у них не вышло бы. Но после первых родов Юрген перестал увлекаться силовыми тренировками, и перекачанный громила постепенно канул в небытие. Хедвиг спокойно лежал снизу, не боясь быть раздавленным, если альфа от переизбытка эмоций вдруг рухнет на него. Ощущения были непередаваемые — хоть они и растянули его под себя, но входить было туговато — Юрген никак не мог расслабиться. По яичкам прошлись пальцы Дитриха, затем его собственный член и вот уже Юрген грызет подушку, больно сжимая руку Хедвига. Двигался в основном Дитрих, скользя головкой по стволу Хедвига. Тесно. Тесно, горячо, безумно больно от сжимающегося Юргена.
Хедвиг ахнул, когда альфа задрожал и, вскрикнув, запачкал живот горячей струей. Захныкал, обмяк. Дитрих матернулся — их с Хедвигом члены пережало в момент оргазма альфы, а затем тот расслабился, чем и воспользовались омеги — резким толчком насаживая альфу на себя…
Под утро затраханный до потери сознания альфа уснул, а омеги побрели на кухню.
— Не могу сказать, что двойное проникновение мне очень понравилось, — Хедвиг намазывал масло на поджаренный ломтик хлеба. — Все же обычное мне больше по душе.
— Но в нем что-то есть, — Дитрих почти развалился на столе. — Хотя слишком много мороки и неудобно.
— И это тоже, — покивал Хедвиг, жуя тост, с которого капало растопленное масло, пачкая пальцы и запястье.
— Зато надолго запомнит, — Дитрих усмехнулся, собрался и приподнялся, потянув руку Хедвига с тостом к себе. Облизал пальцы, посасывая и причмокивая, убедился, что омега возбудился и забыл про хлеб, отпустил… и под протестующий вопль Хедвига схрумкал остатки тоста.
— Милый! — промурлыкал Дитрих, глядя на недовольного Хедвига. — Накажи меня!
Страница 20 из 20
