Утром в постели моей

Грейвз пяткой ткнул краны, чтобы журчание воды не заставляло слипаться глаза. Пробормотал «Акцио», чтобы призвать портсигар из столовой, чарами приоткрыл дверь ванной, чтобы тот не проломил её, захлопнул обратно, поймав его в руку. Стряхнув с пальцев воду, достал сигарету — аккуратно, чтобы не намочить табак.

— Можно мне? — спросил Криденс, дождавшись, пока тот сделает первую затяжку.

— Это очень пижонская привычка — курить в ванной, — предупредил Грейвз, передавая ему сигарету. — Попробуешь один раз — и уже не отвыкнешь.

Он достал для себя вторую, отослал портсигар на этажерку. Пара глубоких вдохов помогли прогнать сон. Он выпустил дым в потолок, посмотрел, как тот медленно клубится во влажном воздухе.

— С завтрашнего дня ты будешь заниматься со мной не только магией, — сказал Грейвз. — Тебе нужно двигаться. Развивать не только ум, но и тело.

Мокрая ткань липла к коже, тело просвечивало сквозь рубашку, по волоскам на руке к закатанному рукаву стекали капли воды. Криденс погладил его по груди, сунул пальцы между пуговицами, чтобы коснуться кожи, и замер, затаив дыхание, будто опасался, что его одёрнут.

— Я разденусь, когда мне этого захочется, Криденс, — сказал Грейвз, прислонившись виском к его уху. — Не торопись.

— Мне хочется прикасаться к вам, — виновато прошептал тот. — Всё время…

— Не торопись, — негромко повторил Грейвз. — Тогда ты получишь куда больше, чем возможность прикасаться ко мне.

Тот глубоко вздохнул. Грейвз услышал, как от жара потрескивает сухой табак, когда Криденс взял сигарету в губы и втянул дым.

Они провалялись так ещё полчаса — а может, и больше, Грейвз не следил за временем — разговаривая о ерунде и обсуждая дальнейшие планы, осторожно подшучивая друг над другом, но с каждым смешком становясь всё смелее. У Криденса обнаружилось острое, цепкое чувство юмора. Немного мрачноватое, но у Грейвза было такое же.

Вылезая из ванны первым, в облепившей тело одежде, он чувствовал на себе голодный взгляд Криденса. Лужи на полу были холодными, коврик промок насквозь и влажно чавкнул, когда Грейвз наступил на него и поморщился. Достав ботинок из раковины, Персиваль поднял второй с пола, отставил их в сторону. Спасти их уже было нельзя: тонко выделанная кожа покоробилась, подошва разбухла. Можно было, конечно, понадеяться на мастерство Финли, но Грейвз особенно не жалел — он не успел привязаться именно к этой паре. Он подобрал и выжал жилет, встряхнул его — этот тоже выглядел жалко. Криденс наблюдал за ним из воды, разглядывая его тело сквозь мокрую одежду — рубашка выглядела непристойно прозрачной, и хотя под ней была тонкая майка, это не скрывало, например, заострившихся от холода сосков.

Грейвз давно не ловил на себе взглядов, полных такого безграничного обожания. Или просто предпочитал их не видеть? Предпочитал думать, что его внешность и тело — это инструмент, и если он безупречно выглядит — это всего лишь часть работы, маркировка статуса. Он знал, что красив. Всегда был. И ребёнком, и подростком, и молодым мужчиной — он привлекал взгляды и легко вызывал улыбки. Потом это куда-то исчезло. Он перестал думать о красоте. Перестал гордиться своим отражением, лишь проверял его, как отчёт, на помарки и опечатки.

Горячий взгляд Криденса вызвал забытое, но совершенно отчётливое желание… покрасоваться. Снова ощутить себя, как тогда — чуть-чуть павлином с роскошным хвостом, от которого не отводят глаз. Осознать себя, чёрт возьми, красивым мужчиной — ведь возраст сделал его лишь лучше, и даже седина смотрелась благородным символом мужества, а не старости.

— Вылезай, — сказал Грейвз, обеими руками зачёсывая назад влажные волосы, разведя локти в стороны и позволяя разглядывать себя сквозь рубашку.

— Я… сейчас, — смутился Криденс, обхватил руками колени.

Не только у тебя стоит на мальчика, но и у мальчика крепко стоит на тебя, — внутренне усмехнулся Персиваль, безошибочно разгадав причину смущения. — Стоит тебе уйти, как он схватится за член и кончит с мыслями об очень мокром и очень красивом мистере Грейвзе.

— Ты хотел узнать заклинание, которым сушат одежду, — поддразнил он.

— Вы покажете мне потом? — спросил Криденс, торопливо облизнувшись.

— Покажу, — улыбнулся тот, решив не издеваться. — Когда обсохнешь, спускайся в класс. До обеда нам нужно успеть позаниматься хотя бы час.

Он вышел из ванной с ровной спиной, чувствуя лопатками обжигающий взгляд, оставляя мокрые следы босых ног и лужицы воды, капающей с брюк — совсем как призрак утопленника. Правда, неприлично счастливый призрак.

Однажды вечером заглянул Ньютон, остался до ужина и после ужина. Они с Криденсом исчезли в зверинце всего на час — Криденс впервые позвал Грейвза с собой, но тот вежливо отказался, объяснив, что никогда не умел находить общего языка с хвостатыми, пернатыми, чешуйчатыми и прочими тварями. Ньют проверил, как заживает рука, не нашёл сильных изменений, но не расстроился: она всё равно действовала лучше, чем в прошлый раз. Они провели втроём на удивление приятный вечер — а потом Ньют кое-что вспомнил.