Фандом: Гарри Поттер. Криденс, бегать и прятаться от него — это всегда жить в страхе. Я не хочу так, — Грейвз покачал головой. — Я хочу вернуться с тобой в Нью-Йорк. Показать тебе свой дом. Отвести тебя на Юникорн-Лейн. Я хочу выполнить своё обещание и забрать тебя с собой. В настоящий мир. Ради этого стоит рискнуть.
112 мин, 49 сек 21769
В кабинете, который выделил ему Смит-Камминг, на столе его ждала свежая пачка немецких газет и жиденькая стопка донесений агентов. До сих пор ему не попадало в руки ничего по-настоящему серьёзного — Гриндевальд как следует спрятался, Грейвз пытался найти косвенные следы его влияния, просеивая любую информацию, но безрезультатно.
В Германии и без Геллерта было беспокойно. Кризис в не-мажеском правительстве будоражил страну, обнищавшую после войны. Самое лучшее время для того, чтобы прибрать к рукам власть, Гриндевальд не мог этим не воспользоваться.
Британия не собиралась вмешиваться в происходящее, собственная безопасность волновала их куда сильнее, чем мир в Европе. Грейвз считал, что это глупо. Замшелые пни из Министерства Магии считали, что ещё одной войны никогда не будет. Что они указали Германии её место, и теперь та не осмелится показать зубы. Официально Магиштерн не поддерживал Гриндевальда, но Персиваль сильно сомневался, что тот мог действовать без негласной поддержки. Значит, надо было найти тех, кто с ним сотрудничал, кто давал ему людей и деньги. Кто прикрывал его даже сейчас.
У Грейвза было несколько кандидатур. Нынешний директор Дурмштранга Пауль фон Шперинг был первой из них. Он всегда отзывался о Гриндевальде как о человеке с опасными идеями, однако сам, как ни странно, повторял их в каждом публичном выступлении — просто называл террор «демонстрацией силы», а подчинение не-магов — «покровительственным сотрудничеством».
Ученики Дурмштранга — это готовая армия. В их программу входило углублённое изучение Тёмной магии и боевых заклинаний, военная дисциплина. Это не стадо. Это солдаты. Бери и веди… Сколько выпусков Гриндевальд собирался отсчитать? Когда он начал готовиться? Хотя бы триста, четыреста молодых фанатиков — и кто встанет против них? Англичане, конечно, героически встанут. Когда война докатится до острова — не раньше. Но когда война докатится до них, за Гриндевальдом будет уже вся Европа. Кто ещё? Колдовстворец? Вряд ли, они сами едва не утонули в крови. Шармбатон? Их нагнут первыми.
Грейвз тяжело вздохнул, взялся рукой за подбородок, бегло прочитывая газетные объявления и статьи через переводное стекло, отмечая подозрительные постукиванием палочки, отчего они вспыхивали зловещим огненным ободком. Главное качество любого штабного агента — не наблюдательность и не смелость, а железная задница. Сиди часами, листай сводки, делай выводы, собирай крупицы информации, ищи между ними связь…
Он искал — и находил. В последние годы Пауль фон Шперинг зачастил в Кёльн — то у него там выступление, то конференция, то какой-то мелкий турнир. Каждый раз его сопровождало человек десять старшекурсников. Каждый раз — разных. Куда он их возит? На встречи с Гриндевальдом? Посвящает в какой-нибудь тайный орден?
Каждая поездка сопровождалась мелкими происшествиями. На следующий день после прибытия дурмштранговцев в Кёльн по всей Европе прокатывалась волна нарушений Статута: достаточно серьёзных, чтобы о них написали в газетах, но без жертв. Каждый раз. Десять учеников — десять происшествий. Двенадцать учеников — двенадцать нарушений. Похоже было на то, что они проходили какое-то… посвящение.
Смит-Камминг относился к его подозрениям с интересом, но действовать не спешил.
— Найдите мне Гриндевальда, — требовал он. — А с Дурмштрангом ссориться я не могу. У нас нет никаких доказательств, но даже если бы были — что вы предлагаете? Объявить им войну?
— Я предлагаю быть настороже, — отвечал Грейвз.
— Вот и будьте, — резко отвечал тот.
Грейвз бы сам хотел найти Гриндевальда, но тот сидел так тихо, что даже круги по воде не шли. А вот Криденсом он заинтересуется. Такую мощь он не упустит.
Грейвз устало потёр лоб, сложил газетный лист в самолётик и запустил в приоткрытое окошко над дверью. Тот ловко вильнул, уклоняясь от низко висящих ламп, и скользнул под потолком коридора. Жаль, отец не дожил до того времени, когда Грейвз нашёл тех двух талантливых магов, отдал им идею мышиной почты — и документы лично в его отделе начали резво бегать на своих лапках и махать своими крылышками. А потом удобное новшество распространилось на весь Конгресс, и только самые консервативные маразматики продолжали пользоваться совами.
Криденс сидел в углу кабинета, на полу под книжными полками, подобрав длинные ноги. Грейвз предлагал ему трансфигурировать хотя бы кресло, но тот отказался, согласившись лишь на подушку. У Криденса был пунктик сидеть на полу — то ли вызов условностям, то ли чёрт его знает. Прислонившись головой к длинному ряду истрёпанных фолиантов, он смотрел на Грейвза, как зачарованный, забыв про свою книгу на коленях. Заметив ответный взгляд, смутился, опустил глаза.
— Налюбовался? — с беззлобной усмешкой спросил Грейвз из-за стола.
— Нет, — краснея, ответил тот. — Это и есть ваша работа? Читать?
— Моя работа — думать, — сказал Грейвз. — Я ищу информацию, сопоставляю разные факты. Пытаюсь понять связь между ними.
Криденс поднял глаза, особенного понимания там не было.
В Германии и без Геллерта было беспокойно. Кризис в не-мажеском правительстве будоражил страну, обнищавшую после войны. Самое лучшее время для того, чтобы прибрать к рукам власть, Гриндевальд не мог этим не воспользоваться.
Британия не собиралась вмешиваться в происходящее, собственная безопасность волновала их куда сильнее, чем мир в Европе. Грейвз считал, что это глупо. Замшелые пни из Министерства Магии считали, что ещё одной войны никогда не будет. Что они указали Германии её место, и теперь та не осмелится показать зубы. Официально Магиштерн не поддерживал Гриндевальда, но Персиваль сильно сомневался, что тот мог действовать без негласной поддержки. Значит, надо было найти тех, кто с ним сотрудничал, кто давал ему людей и деньги. Кто прикрывал его даже сейчас.
У Грейвза было несколько кандидатур. Нынешний директор Дурмштранга Пауль фон Шперинг был первой из них. Он всегда отзывался о Гриндевальде как о человеке с опасными идеями, однако сам, как ни странно, повторял их в каждом публичном выступлении — просто называл террор «демонстрацией силы», а подчинение не-магов — «покровительственным сотрудничеством».
Ученики Дурмштранга — это готовая армия. В их программу входило углублённое изучение Тёмной магии и боевых заклинаний, военная дисциплина. Это не стадо. Это солдаты. Бери и веди… Сколько выпусков Гриндевальд собирался отсчитать? Когда он начал готовиться? Хотя бы триста, четыреста молодых фанатиков — и кто встанет против них? Англичане, конечно, героически встанут. Когда война докатится до острова — не раньше. Но когда война докатится до них, за Гриндевальдом будет уже вся Европа. Кто ещё? Колдовстворец? Вряд ли, они сами едва не утонули в крови. Шармбатон? Их нагнут первыми.
Грейвз тяжело вздохнул, взялся рукой за подбородок, бегло прочитывая газетные объявления и статьи через переводное стекло, отмечая подозрительные постукиванием палочки, отчего они вспыхивали зловещим огненным ободком. Главное качество любого штабного агента — не наблюдательность и не смелость, а железная задница. Сиди часами, листай сводки, делай выводы, собирай крупицы информации, ищи между ними связь…
Он искал — и находил. В последние годы Пауль фон Шперинг зачастил в Кёльн — то у него там выступление, то конференция, то какой-то мелкий турнир. Каждый раз его сопровождало человек десять старшекурсников. Каждый раз — разных. Куда он их возит? На встречи с Гриндевальдом? Посвящает в какой-нибудь тайный орден?
Каждая поездка сопровождалась мелкими происшествиями. На следующий день после прибытия дурмштранговцев в Кёльн по всей Европе прокатывалась волна нарушений Статута: достаточно серьёзных, чтобы о них написали в газетах, но без жертв. Каждый раз. Десять учеников — десять происшествий. Двенадцать учеников — двенадцать нарушений. Похоже было на то, что они проходили какое-то… посвящение.
Смит-Камминг относился к его подозрениям с интересом, но действовать не спешил.
— Найдите мне Гриндевальда, — требовал он. — А с Дурмштрангом ссориться я не могу. У нас нет никаких доказательств, но даже если бы были — что вы предлагаете? Объявить им войну?
— Я предлагаю быть настороже, — отвечал Грейвз.
— Вот и будьте, — резко отвечал тот.
Грейвз бы сам хотел найти Гриндевальда, но тот сидел так тихо, что даже круги по воде не шли. А вот Криденсом он заинтересуется. Такую мощь он не упустит.
Грейвз устало потёр лоб, сложил газетный лист в самолётик и запустил в приоткрытое окошко над дверью. Тот ловко вильнул, уклоняясь от низко висящих ламп, и скользнул под потолком коридора. Жаль, отец не дожил до того времени, когда Грейвз нашёл тех двух талантливых магов, отдал им идею мышиной почты — и документы лично в его отделе начали резво бегать на своих лапках и махать своими крылышками. А потом удобное новшество распространилось на весь Конгресс, и только самые консервативные маразматики продолжали пользоваться совами.
Криденс сидел в углу кабинета, на полу под книжными полками, подобрав длинные ноги. Грейвз предлагал ему трансфигурировать хотя бы кресло, но тот отказался, согласившись лишь на подушку. У Криденса был пунктик сидеть на полу — то ли вызов условностям, то ли чёрт его знает. Прислонившись головой к длинному ряду истрёпанных фолиантов, он смотрел на Грейвза, как зачарованный, забыв про свою книгу на коленях. Заметив ответный взгляд, смутился, опустил глаза.
— Налюбовался? — с беззлобной усмешкой спросил Грейвз из-за стола.
— Нет, — краснея, ответил тот. — Это и есть ваша работа? Читать?
— Моя работа — думать, — сказал Грейвз. — Я ищу информацию, сопоставляю разные факты. Пытаюсь понять связь между ними.
Криденс поднял глаза, особенного понимания там не было.
Страница 26 из 32
