Рыжий был легендой нашего этажа. Его ровесники уже заканчивали институт, кто женился, кто пробивал себе место поближе к городу…
8 мин, 29 сек 1407
А Рыжий все шарахался по общаге, то там то здесь его лохматая голова с легкой картавостью изрекала то ленинские, то брежневские цитаты, препошлейшие анекдоты и похабные песенки.
Время от времени он опять восстанавливался, сдавал очередную сессию, а следующую, как правило, заваливал. И вновь шел на кафедру анатомии, работать санитаром. В описываемое мною время он в очередной раз отдыхал от учебы, причем с повышением — не простым санитаром, а препаратором. То есть изготавливал из бесхозных человеческих тел различные анатомические препараты — «все виды наглядных пособий, материалом для изготовления которых служат настоящие ткани, органы и части организма человека». Занимался он этим важным и очень нужным делом в маленькой каморке, гордо именуемой «препараторской».
В этот субботний полдень Рыжий появился в нашей комнате в довольно необычном состоянии. Он не был, как всегда, пошловат и развязан, не сорил похабными анекдотами и даже не пытался подначить кого-нибудь. Тихо бубнил под нос что-то наподобие:
— Во блин, вмазался… Какой хрен принес их на мою голову… Вот тебе на хер профориентация… Чтоб у нее все повылазило…
Надо отметить, что большинство слов я заменил на нормативную лексику, причем, подавляющее большинство. Всем стало интересно, первый задал вопрос Андрюха Жуков, он у нас был старшекурсником — 4 курс заканчивал, по сравнению со мной, первокурсником — «дед».
— Рыжий, во что опять влип?
— Да не влип, так, блевотину убрать надо, а я не могу, пробовал, пару раз сам блеванул…
У Рыжего было странное отношение к рвотным массам. Он мог без проблем извлечь и исследовать содержимое желудочно-кишечного тракта трупа. При этом мог жевать пирожок, пить из бутылки пиво. Но вид, а особенно запах свежих рвотных масс вызывал у него приступ рвоты.
Всем сразу стало интересно. Рыжий продолжил:
— Откуда я знал, что они все такие малахольные! Покажи им что-нибудь. Мне же препод сказал, ну я и показал!
— Какой препод, что показал? — это уже я проявил чудеса непонятливости.
— Да школьникам, они с училкой ихней приперлись, вот препод дежурный и сказал, чтобы я им че-нибудь показал.
Путем длительных расспросов удалось восстановить ход событий. В институт пришла группа старшеклассников во главе с классной дамой (а фигурка у нее ничего, я бы с ней… так прокомментировал Рыжий). Их долго водили по аудиториям, прочитали лекцию о благородном труде врача, а к финишу уболтали таки школяры дежурного преподавателя. Отвел он их в анатомический театр. И поручил Рыжему показать что-нибудь интересное.
— А че у меня интересного?! Открыл я кастрюлю, в которой кости отваривал.
Поясняю, что для того, чтобы приготовить костный препарат, чтобы мягкие ткани лучше отделялись от костных, части человеческих тел вываривают. Причем, в крепком солевом растворе. Примерно, как при приготовлении холодца.
— Ну это, перчатки, значит одел, сунул руку в кастрюлю, ну и достал что попалось…
Рыжий замолк, видимо вновь переживая неприятный момент.
— Так что достал-то?
— Андрюхин вопрос заставил Рыжего продолжить грустную повесть.
— Да че-че?! Голову! Я её за затылок уцепил, вынул из кастрюли, а он взял да плюхнулся обратно в кастрюлю. А скальп да все шкура с лица у меня осталась в руке. Я им и показал, что в руке осталось. А они…
— Сволочи, всю препараторскую заблевали! А классная ихняя, да еще две девки, так вообще грохнулись в обморок!
Тут мы, представив такую картину, зашлись смехом. Во прикол! А Рыжему нев кайф наше радостное настроение.
— Че ржете, гады! Мне и так от дежурного препода досталось, да теперь еще не знаю, ка блевотину убрать. Сам пытался — так не могу, обрыгался дважды!
Вдоволь насмеявшись, стали думать, как помочь дружбану. Выход нашел Анрюха:
— Ладно, Рыжий, пойдем перекурим на улицу, глядишь, что и придумаем!
Где доставал Рыжий хорошие сигареты, было загадкой. Но курил он только Мальборо и Винстон. И одевался всегда в «фирму», где и за что покупал — также было загадкой, ведь мы знали, что родители Рыжего живут в занюханной нанайской деревне, воспитывают еще семерых детей, что Рыжий сам им деньгами помогает.
Наслаждаясь вкусной Мальбориной (обычно курил Родопи, Опал или Яву), я вдруг остановил свой взгляд на нашей общаговской помойке. Славик, наш «штатный» общаговский бомжара, пожилой мужик лет 50, деловито копался в одном из железных контейнеров. Помойка эта считалась«блатной» среди местных бомжей. И как-то раз мы были свидетелями грандиозной«битвы» между Славиком и пришлым бомжом.«Болели» за Славика, и он не опозорился, с матом прогнал пришельца, накостыляв тому от души.
— Слышь, Рыжий, ты Славику пузырь подкинь, он тебе все сделает.
— Брателло! Ты гений! Держи еще сигарету!
— С этими словами Рыжий, вручив мне вторую мальборину, отправился к помойке. После недолгих переговоров Рыжий со Славиком потопали в сторону главного корпуса.
Время от времени он опять восстанавливался, сдавал очередную сессию, а следующую, как правило, заваливал. И вновь шел на кафедру анатомии, работать санитаром. В описываемое мною время он в очередной раз отдыхал от учебы, причем с повышением — не простым санитаром, а препаратором. То есть изготавливал из бесхозных человеческих тел различные анатомические препараты — «все виды наглядных пособий, материалом для изготовления которых служат настоящие ткани, органы и части организма человека». Занимался он этим важным и очень нужным делом в маленькой каморке, гордо именуемой «препараторской».
В этот субботний полдень Рыжий появился в нашей комнате в довольно необычном состоянии. Он не был, как всегда, пошловат и развязан, не сорил похабными анекдотами и даже не пытался подначить кого-нибудь. Тихо бубнил под нос что-то наподобие:
— Во блин, вмазался… Какой хрен принес их на мою голову… Вот тебе на хер профориентация… Чтоб у нее все повылазило…
Надо отметить, что большинство слов я заменил на нормативную лексику, причем, подавляющее большинство. Всем стало интересно, первый задал вопрос Андрюха Жуков, он у нас был старшекурсником — 4 курс заканчивал, по сравнению со мной, первокурсником — «дед».
— Рыжий, во что опять влип?
— Да не влип, так, блевотину убрать надо, а я не могу, пробовал, пару раз сам блеванул…
У Рыжего было странное отношение к рвотным массам. Он мог без проблем извлечь и исследовать содержимое желудочно-кишечного тракта трупа. При этом мог жевать пирожок, пить из бутылки пиво. Но вид, а особенно запах свежих рвотных масс вызывал у него приступ рвоты.
Всем сразу стало интересно. Рыжий продолжил:
— Откуда я знал, что они все такие малахольные! Покажи им что-нибудь. Мне же препод сказал, ну я и показал!
— Какой препод, что показал? — это уже я проявил чудеса непонятливости.
— Да школьникам, они с училкой ихней приперлись, вот препод дежурный и сказал, чтобы я им че-нибудь показал.
Путем длительных расспросов удалось восстановить ход событий. В институт пришла группа старшеклассников во главе с классной дамой (а фигурка у нее ничего, я бы с ней… так прокомментировал Рыжий). Их долго водили по аудиториям, прочитали лекцию о благородном труде врача, а к финишу уболтали таки школяры дежурного преподавателя. Отвел он их в анатомический театр. И поручил Рыжему показать что-нибудь интересное.
— А че у меня интересного?! Открыл я кастрюлю, в которой кости отваривал.
Поясняю, что для того, чтобы приготовить костный препарат, чтобы мягкие ткани лучше отделялись от костных, части человеческих тел вываривают. Причем, в крепком солевом растворе. Примерно, как при приготовлении холодца.
— Ну это, перчатки, значит одел, сунул руку в кастрюлю, ну и достал что попалось…
Рыжий замолк, видимо вновь переживая неприятный момент.
— Так что достал-то?
— Андрюхин вопрос заставил Рыжего продолжить грустную повесть.
— Да че-че?! Голову! Я её за затылок уцепил, вынул из кастрюли, а он взял да плюхнулся обратно в кастрюлю. А скальп да все шкура с лица у меня осталась в руке. Я им и показал, что в руке осталось. А они…
— Сволочи, всю препараторскую заблевали! А классная ихняя, да еще две девки, так вообще грохнулись в обморок!
Тут мы, представив такую картину, зашлись смехом. Во прикол! А Рыжему нев кайф наше радостное настроение.
— Че ржете, гады! Мне и так от дежурного препода досталось, да теперь еще не знаю, ка блевотину убрать. Сам пытался — так не могу, обрыгался дважды!
Вдоволь насмеявшись, стали думать, как помочь дружбану. Выход нашел Анрюха:
— Ладно, Рыжий, пойдем перекурим на улицу, глядишь, что и придумаем!
Где доставал Рыжий хорошие сигареты, было загадкой. Но курил он только Мальборо и Винстон. И одевался всегда в «фирму», где и за что покупал — также было загадкой, ведь мы знали, что родители Рыжего живут в занюханной нанайской деревне, воспитывают еще семерых детей, что Рыжий сам им деньгами помогает.
Наслаждаясь вкусной Мальбориной (обычно курил Родопи, Опал или Яву), я вдруг остановил свой взгляд на нашей общаговской помойке. Славик, наш «штатный» общаговский бомжара, пожилой мужик лет 50, деловито копался в одном из железных контейнеров. Помойка эта считалась«блатной» среди местных бомжей. И как-то раз мы были свидетелями грандиозной«битвы» между Славиком и пришлым бомжом.«Болели» за Славика, и он не опозорился, с матом прогнал пришельца, накостыляв тому от души.
— Слышь, Рыжий, ты Славику пузырь подкинь, он тебе все сделает.
— Брателло! Ты гений! Держи еще сигарету!
— С этими словами Рыжий, вручив мне вторую мальборину, отправился к помойке. После недолгих переговоров Рыжий со Славиком потопали в сторону главного корпуса.
Страница 1 из 3
