Узы

— Слендеру было, наверное, тяжелее всех остальных, он знал ее дольше, был привязан к ней. Ее смерть пошатнула его. В результате он стал таким, какой он сейчас. И знаешь, с тех пор, как он встретил тебя, что-то в нем изменилось. Он старается этого не показывать, но я стал узнавать своего сына. Того сына, что был до смерти Лиз.

Я внимательно посмотрела на безликого. Он говорил с такой озабоченностью, причастностью…

— В этом и была причина, — я перевела взгляд на свои руки, что лежали на столе. — Почему он оставить меня не мог? — я немного задумалась.

— Возвращайся в комнату Слендера. Час поздний, тебе бы поспать.

Я отпираться не стала и согласилась. Кабадатх проводил меня до комнаты и пожелал приятного сна. Да какой там сон. В голове вертелась туча мыслей. Хотя обломки и сложились в более ясную картину, мне все еще были непонятны некоторые моменты.

Сон, как я и предполагала, не шел. Я долго ворочалась, ворочались и мои мысли, что, собственно, и не давали уснуть. Задремала я лишь под утро, когда усталость взяла верх над встревоженным разумом.

Глава 20. Выполненное обещание

Под утро Трендер вернулся. Он проведал меня, и мы достаточно плотно позавтракали. После чего он вывел меня на улицу «подышать свежим воздухом», как он сказал. И попросил Слендеру ничего не говорить. Я с радостью согласилась. Прогулка удалась на славу. К виду достаточно мрачного леса я уже привыкла, так что чувствовала себя вполне комфортно. Вернулись мы только под вечер. Этот самый «свежий воздух» придал мне какого-то оптимизма, и следующие несколько дней, несмотря на беспокойство о Слендере, я чувствовала себя вполне приемлемо. Однако о Слендере у меня возникали двоякие чувства. Я опасалась за него, из-за чего хотела, чтобы он скорее вернулся, но в то же время очень боялась его возвращения из-за того, что я тогда пообещала в гостиной, когда перебинтовывала его руку. Мысли путались в голове, плюс эта история с Элаизой, что неслабо подействовала на мою психику. Говорить я об этом с Трендером все же не стала, из-за чего было только сложнее. Мне было просто необходимо кому-то выговориться, но такой возможности не представлялось.

Пару раз я встречала Кабадатха, но заговорить с ним не пыталась. Я чувствовала какую-то неловкость рядом с ним из-за нашей с Элаизой схожести.

Так прошло скоротечных три дня. Вечером я как и обычно готовилась ко сну. Умывшись и подготовив кровать, я уже задула свечи и хотела переодеться в ночную рубашку, когда в дверь постучали.

— Войдите, — коротко отозвалась я, решив, что Трендер пришел пожелать спокойного сна.

Когда порог пересек высокий, выше, чем Трендер, силуэт, я обернулась и в тот же момент замерла. Сердце громко стучало о ребра, отдаваясь эхом где-то на краю моего сознания. Кровь прихлынула к вискам, они ритмично запульсировали. Крик подкрался к моему горлу, но вырваться на волю у него так и не вышло.

Костюм Слендера, стоявшего в дверях, был прилично испачкан кровью, пара пятен была так же на руках и шее. Его незримый взгляд требовательно смотрел на меня. Он следил за моей реакцией. Когда мои глаза опустились ниже, то в его правой руке я увидела…

Я не очень хорошо понимаю, как назвать то чувство, что возникло во мне. Это, скорее, было несколько чувств. Явно противоположных, явно несовместимых в одном сознании в одно время, но они были, и они разрывали меня изнутри. Чувство безмерного страха, отрицания действительности и чувство злорадного ликования, кровожадной агонии, действовавшей как недоброкачественный наркотик. Недоброкачественный, потому, что вызывал экстаз и рвотный рефлекс одновременно.

Правая рука Слендера держала за волосы голову Детройа. Отрубленную, черт возьми, голову, на лице которой застыло леденящее кровь выражение лица.

Время словно поставили на паузу. Мы оба были неподвижны. За окном забушевала гроза. Ливень, что моментально начался, отдавался по крыше, по окнам, создавая контрастный с диким страхом звук спокойствия, умиротворения. Молния, что время от времени рассекала комнату через окно удушливым, опасным светом, освещала на мгновения образ убийцы.

Когда мои глаза поднялись от головы Детройа к лицу Слендера, он замахнул правую руку на пару сантиметров и с легким толчком подал ее вперед, как шар в боулинге. Голова оборотня покатилась, остановившись у моих ног.

Моя грудь часто вздымалась, пульс участился до болезненного стука в висках. Тело сковал практически физически ощутимый ужас, паника. Если бы не ступор, я бы уже вжалась в стену, что была в паре метров за моей спиной, и истерично бы повизгивала, заливаясь бурным потоком слез.

— Довольна? — разорвав длившуюся уже, наверное, вечность тишину, спросил он.

Я была просто неспособна ответить ему. Ядовитая горечь ужаса застряла в моем горле, не давая даже нормально вдохнуть. В тот момент, когда, как показалось Слендеру, я была на грани, он поднял голову теневым вектором и положил ее у двери в тени шкафа. Спустя какое-то время он подошел ближе ко мне.

— Спасибо, — едва уловимо пролепетала я.