Большую часть своей сознательной жизни некоторые из нас пытаются понять, почему всё именно так, а не иначе… А так же кому именно принадлежит наш внутренний голос, ведь, порою, тот озвучивает поистине невообразимый ужас!
732 мин, 8 сек 16050
— взревел Палит, бросаясь на Олега с реакцией хищника. — Щас я те точно башку снесу! — И он замахнулся пустой канистрой.
Олег понял, что если он хочет жить, надо незамедлительно действовать, потому что другого такого шанса больше не представится. Мальчик сжал трясущимися пальцами первое, что подвернулось под руку, размахнулся и от души зарядил непонятным предметом по несущемуся в собственное ухо колену.
Под соло дождя звякнуло битое стекло, а Палит жутко взревел. На сей раз явно от боли. Он неуклюже оступился, завалился на бок, поджав окровавленную ногу к животу.
— Ах ты, сучий потрох! — орал парень в небывалом остервенении, так что его голос временами переходил в животный визг. — Я те щас кишки выпущу, сучара! Иди сюда, обсос долбанный!
Олег поскорее отодвинулся прочь и, тяжело дыша, посмотрел на зажатую в трясущихся пальцах бутылку. Вернее от бутылки осталось только горлышко, ощетинившееся уродливой «розочкой». Стекляшка на время сохранить жизнь, однако для того, чтобы спасти её окончательно, необходимо продолжать сопротивляться и дальше.
Палит быстро отошёл от болевого шока и, резко поднявшись, попытался тут же наступить на порезанную ногу. Коленный сустав просел, на что парень лишь злобно выругался.
— Молись, паскуда, — прошипел он, выдернув из рассечённой плоти порядочный кусок окровавленного стекла. — Щас я тебя жарить начну.
Вид крови противника запустил по артериям остатки адреналина. Олег кое-как поднялся на больные ноги и, недолго думая, бросился на Палита, который уже вынул из кармана затёртый «Крикет». Дальнейшие события развивались настолько стремительно, что Олег даже толком не запомнил, в какой последовательности всё происходило.
Он прыгнул руками вперёд, силясь отыскать «розочкой» горло Палита. Однако тот увернулся и неуловимым взмахом руки выбил бутылку из пальцев противника, после чего незамедлительно чиркнул зажигалкой…
Вспыхнула одинокая искра, окрасив капли дождя голубыми тонами. В тот же миг Олег оказался с ног до головы объятым беснующимся пламенем! Поначалу он ничего не почувствовал… но, спустя всего лишь пару секунд, понял, что не может дышать. Языки пламени затягивались вместе с кислородом в лёгкие, обжигая полость рта, носоглотку, бронхи. Нестерпимая боль затмила рассудок. Олег взвыл, а Палит довольно рассмеялся, запустив шипящий «Крикет» в сторону«шестёрки».
Ухнула синяя вспышка.
Окружающее пространство окрасилось ярко-оранжевым ореолом, отчего склонившиеся тополя стали подстать обгоревшим человеческим скелетам.
Словно в гипнотическом сне, Олег вновь и вновь пытался скинуть с себя горящую куртку, однако лишь всё основательнее запутывался в рукавах и подкладке. Из-за нестерпимого жара глаза уже практически ничего не видели… а подоспевший Палит не преминул подставить предательскую ножку.
Олег повалился наземь, принялся кататься по мокрому асфальту, поджигая небольшие лужицы, с блестящей на их поверхности радугой.
Палит довольно наблюдал за ярким зрелищем, изредка отвлекаясь на саднящую коленку да раз от раза пиная извивающуюся жертву.
Олег кое-как откинул мешающую отбиваться куртку и ринулся в сторону безучастных тополей. Однако тут же споткнулся об ту самую одинокую скамью: полетел вперёд головой, чем изрядно позабавил бездушного Палита.
Олег машинально выставил вперёд горящие пальцы; те уткнулись во что-то твёрдое, окончательно потеряв чувствительность. Не понимая, что вообще происходит, и уже мало контролируя объятое паникой сознание, Олег, резким движением рук, отбросил от лица встрепенувшееся пламя и на секунду приоткрыл глаза. Полыхнуло жаром, который тут же спровоцировал обильное слёзотечение. От солёных капель сделалось совсем тошно: такое ощущение, будто в лицо плеснули уксусной эссенцией! Но Олег всё же увидел перед собой то, обо что отбил пальцы. Это была металлическая мусорная урна, наполовину заполненная дождевой водой.
Олег схватил спасительный сосуд и, недолго думая, вылил его себе на голову. Жар тут же отступил — поджал хвост и шмыгнул под лавку, — однако уже через пару секунд обозлёно выглянул из своего укрытия, попытался вцепиться в штанину.
Олег отмахнулся и только сейчас почувствовал ужасающую боль, голодной саранчой накинувшуюся на открытые участки тела. Жара больше не было, более того, сделалось невыносимо холодно, так что даже застучали зубы. Олег медленно обернулся, уставился на яркое пятно, когда-то бывшее «шестёркой». Из раздражённых глаз снова потекли кислотные слёзы… и он в очередной раз пропустил момент атаки…
Позвоночник надсадно хрустнул, перегибаясь через спинку скамьи, а в паху возникла жгучая боль.
— Хрен с тобой! — проревел над ухом безумный Палит. — Раз в огне не горишь — я тебя на ремни порежу!
Противники сцепились, полетев через скамью в пузырящуюся грязь.
Олег приложился головой об бетонное основание и на секунду потерял пространственную ориентировку.
Олег понял, что если он хочет жить, надо незамедлительно действовать, потому что другого такого шанса больше не представится. Мальчик сжал трясущимися пальцами первое, что подвернулось под руку, размахнулся и от души зарядил непонятным предметом по несущемуся в собственное ухо колену.
Под соло дождя звякнуло битое стекло, а Палит жутко взревел. На сей раз явно от боли. Он неуклюже оступился, завалился на бок, поджав окровавленную ногу к животу.
— Ах ты, сучий потрох! — орал парень в небывалом остервенении, так что его голос временами переходил в животный визг. — Я те щас кишки выпущу, сучара! Иди сюда, обсос долбанный!
Олег поскорее отодвинулся прочь и, тяжело дыша, посмотрел на зажатую в трясущихся пальцах бутылку. Вернее от бутылки осталось только горлышко, ощетинившееся уродливой «розочкой». Стекляшка на время сохранить жизнь, однако для того, чтобы спасти её окончательно, необходимо продолжать сопротивляться и дальше.
Палит быстро отошёл от болевого шока и, резко поднявшись, попытался тут же наступить на порезанную ногу. Коленный сустав просел, на что парень лишь злобно выругался.
— Молись, паскуда, — прошипел он, выдернув из рассечённой плоти порядочный кусок окровавленного стекла. — Щас я тебя жарить начну.
Вид крови противника запустил по артериям остатки адреналина. Олег кое-как поднялся на больные ноги и, недолго думая, бросился на Палита, который уже вынул из кармана затёртый «Крикет». Дальнейшие события развивались настолько стремительно, что Олег даже толком не запомнил, в какой последовательности всё происходило.
Он прыгнул руками вперёд, силясь отыскать «розочкой» горло Палита. Однако тот увернулся и неуловимым взмахом руки выбил бутылку из пальцев противника, после чего незамедлительно чиркнул зажигалкой…
Вспыхнула одинокая искра, окрасив капли дождя голубыми тонами. В тот же миг Олег оказался с ног до головы объятым беснующимся пламенем! Поначалу он ничего не почувствовал… но, спустя всего лишь пару секунд, понял, что не может дышать. Языки пламени затягивались вместе с кислородом в лёгкие, обжигая полость рта, носоглотку, бронхи. Нестерпимая боль затмила рассудок. Олег взвыл, а Палит довольно рассмеялся, запустив шипящий «Крикет» в сторону«шестёрки».
Ухнула синяя вспышка.
Окружающее пространство окрасилось ярко-оранжевым ореолом, отчего склонившиеся тополя стали подстать обгоревшим человеческим скелетам.
Словно в гипнотическом сне, Олег вновь и вновь пытался скинуть с себя горящую куртку, однако лишь всё основательнее запутывался в рукавах и подкладке. Из-за нестерпимого жара глаза уже практически ничего не видели… а подоспевший Палит не преминул подставить предательскую ножку.
Олег повалился наземь, принялся кататься по мокрому асфальту, поджигая небольшие лужицы, с блестящей на их поверхности радугой.
Палит довольно наблюдал за ярким зрелищем, изредка отвлекаясь на саднящую коленку да раз от раза пиная извивающуюся жертву.
Олег кое-как откинул мешающую отбиваться куртку и ринулся в сторону безучастных тополей. Однако тут же споткнулся об ту самую одинокую скамью: полетел вперёд головой, чем изрядно позабавил бездушного Палита.
Олег машинально выставил вперёд горящие пальцы; те уткнулись во что-то твёрдое, окончательно потеряв чувствительность. Не понимая, что вообще происходит, и уже мало контролируя объятое паникой сознание, Олег, резким движением рук, отбросил от лица встрепенувшееся пламя и на секунду приоткрыл глаза. Полыхнуло жаром, который тут же спровоцировал обильное слёзотечение. От солёных капель сделалось совсем тошно: такое ощущение, будто в лицо плеснули уксусной эссенцией! Но Олег всё же увидел перед собой то, обо что отбил пальцы. Это была металлическая мусорная урна, наполовину заполненная дождевой водой.
Олег схватил спасительный сосуд и, недолго думая, вылил его себе на голову. Жар тут же отступил — поджал хвост и шмыгнул под лавку, — однако уже через пару секунд обозлёно выглянул из своего укрытия, попытался вцепиться в штанину.
Олег отмахнулся и только сейчас почувствовал ужасающую боль, голодной саранчой накинувшуюся на открытые участки тела. Жара больше не было, более того, сделалось невыносимо холодно, так что даже застучали зубы. Олег медленно обернулся, уставился на яркое пятно, когда-то бывшее «шестёркой». Из раздражённых глаз снова потекли кислотные слёзы… и он в очередной раз пропустил момент атаки…
Позвоночник надсадно хрустнул, перегибаясь через спинку скамьи, а в паху возникла жгучая боль.
— Хрен с тобой! — проревел над ухом безумный Палит. — Раз в огне не горишь — я тебя на ремни порежу!
Противники сцепились, полетев через скамью в пузырящуюся грязь.
Олег приложился головой об бетонное основание и на секунду потерял пространственную ориентировку.
Страница 168 из 214
