В лапах страха

На лбу выступила испарина, перед взором раскачивалась кровавая пелена. Сквозь пот и слёзы Марина всё же увидела, как порозовели Светкины щёки, обозначив места ударов. На руинах обречённости воцарилась крохотная надежда! Марина схватила дочь за грудки и принялась трясти, словно желая выбить из сознания девочки весь потусторонний холод, что собрался обосноваться в теле ребёнка навечно. Светка открыла глаза и, ничего не понимая, уставилась на Марину. Затем предприняла попытку подняться, но лишь безвольно откинулась головой на металлическую стену.

— Мама…

Марина с трудом удержалась на ногах, прижала всхлипывающую дочь к груди, словно до этого в их жизни не было ничего из того, что было. Она пыталась сдержать слёзы, но ничего не получалось… и она не стала их сдерживать.

Светка неуклюже обняла мать, снова зашептала:

— Мама, забери меня отсюда! Только не на лифте. ОНИ не отпустят… на лифте.

Марина тут же отстранилась от дочери, заглянула в заплывшие глаза — там царило безумие.

— Да-да, конечно, я уведу тебя отсюда, но… ты ведь даже подняться не можешь.

Светка мотнула головой.

— Смогу. Ты мне только помоги.

— Но почему не на лифте? Я не понимаю…

— На лифте мы все умрём, — Светка с трудом сглотнула, снова попыталась подняться.

Марина и впрямь ничего не понимала, более того, от слов дочери ей сделалось по-настоящему страшно. Намного страшнее, нежели было до этого.

За спиной прозвучал металлический скрежет, затем последовал душераздирающий вопль Юрки. Марина резко обернулась. Она увидела жуть: огромное окровавленное чудовище, со слипшейся шерстью, хищным взором и пузырящейся на клыках пеной.

«Нет, это не пёс. Псы такими не бывают, даже те, которые бешеные. Это ОНО!»

Снова застонала Светка. Марина обернулась и поняла, что девочка сходит с ума от вида своего мучителя: дочь вжалась спиной в стену лифта и дрыгала ногами, словно силясь пройти сквозь металл.

— Тише. Мы выберемся, я тебе обещаю.

Светка страшно изогнула шею — было непонятно, воспринимает ли она хоть что-нибудь, кроме чудовища.

Марина снова обернулась. Юрка куда-то делся — кажется, мелькнул между перил лестницы, — а на неё пятился Глеб, разведя руки в стороны, словно пытаясь обхватить ими всё пространство лестничной клетки.

Марина машинально ткнула пальцем кнопку первого этажа, но лифт даже не дрогнул.

— Чтоб тебя! — выругалась Марина и принялась жать, подряд, все кнопки. Ничего.

Светка уже просто выла, не в силах лицезреть надвигающееся исчадие ада, от которого просто не было спасения.

Глеб бросил через плечо взгляд на Марину.

— Чего ещё там?!

— Не работает! — Марина уже просто долбила кулаком по щитку управления, но тот лишь ощетинился красными огоньками и по-прежнему бездействовал. — Сделай хоть что-нибудь! — заорала Марина не своим голосом и бросилась поднимать скребущую металл дочь.

— Да что я могу сделать?! — Глеб отступил от рычащего ужаса. — Погладить его, что ли!

— Откуда мне знать! — Марина кое-как подняла Светку на шатающиеся ноги; мать и дочь молча обнялись, после чего вжались в угол, наблюдая надвигающуюся смерть.

Глеб почувствовал, что площадка кончается и вновь оглянулся. Догадка происходящего обожгла мозг похлеще серной кислоты!

«Я отступаю прямиком в неработающий лифт, ведя монстра за собой к жене и полуживой дочери!»

Однако что-то предпринимать было уже поздно, тем более что и обозлённый хищник наверняка почувствовал запах добычи, отчего остановить его теперь вряд ли сможет даже крупнокалиберный пулемёт.

«Разве что напасть первым… Ведь это моя семья, и я в ответе за каждого её члена. Действительно, нужно хотя бы раз поступить по ситуации, а не выжидать, как оно станется само по себе. Нужно ударить в лоб! Пусть даже это сродни безумию».

Глеб размышлял до тех пор, пока не почувствовал под лопатками непреступный металл. Он оглянулся на возникшую за спиной стену, а потом перевёл испуганный взгляд на Марину, укрывавшую своим телом всхлипывающую дочь.

Чудовище замерло на пороге. Казалось, оно наслаждается жалким видом своих беспомощных пленников.

— Юрка убежал, — спокойно сказала Марина, будто лишь констатируя данность.

Глеб кивнул, продолжая смотреть на жену и дочь. Светка уже просто редко дышала, видимо не понимая, зачем её вообще заново вернули к жизни. Марина была спокойна, словно зверь её особо не беспокоил, и только всё крепче сжимала ладонь дрожащей девочки.

Чудовище протиснулось в лифт — именно так показалось всем! — и снова замерло.

Глеб не понимал, что происходит.

Клыкастая морда опустилась к полу, раздутые ноздри жадно втянули спёртый воздух.

Внезапно Глебу показалось, что он видит под существом какое-то пятнышко, бог знает как уцелевшее в общем скоплении крови и грязи.

«Ну конечно, это тоже кровь! Отпечаток детской ладошки»…

Монстр на какое-то время оторвал взгляд от замерших людей, припал к полу и обнюхал кровавый след. Затем вздрогнул, словно что-то припоминая, и — Глеб мог бы поклясться! — из чудовищной глотки раздалось жалобное поскуливание.