В лапах страха

Умка жалобно заскулил, закинул передние лапы на сумеречный подоконник. Пригляделся. В балконные стёкла ударялись редкие капли дождя. Влага медленно стекала по прозрачной поверхности, искажая тени. Недостроенная соседняя многоэтажка изогнулась, на вроде спины обозлённого кота… Всё обстояло как-то не так. Иначе, чем раньше. Перемены пугали. В первую очередь те, что закрались в голову. Непостижимым образом Умка понимал, что что-то происходит… Он не мог определить, что именно. Но чувство было знакомым, навеянным воспоминаниями о прежнем хозяине. Правда, потом — тьма. Всеобъемлющая и всепоглощающая, из которой не дано выбраться.

Где-то далеко за горизонтом полыхнула зарница.

Умка заворчал. Соскользнул с подоконника, судорожно замотал головой, в отчаянной попытке избавиться от мельтешащих в голове теней. Он помнил, что именно последние были всему виной. А ещё шёпот на человеческом языке — или на не человеческом, но принадлежащем разумному существу, — отдающий команды. Команды, что подчиняли волю. Тогда он превращался… Превращался… Нет не то — что-то спускалось в него.

Снова истошно завопила муха: теперь уже явно в последний раз. Умка знал это…

(… он знал, как кричат перед смертью… )

… но не знал, откуда знал! Он просто чуял бездну, которая поселилась в этих стенах совсем недавно. Причём про неё знали все, но упорно игнорировали, не желая говорить открыто. В головах новых хозяев тоже что-то сидело, не позволяя здраво мыслить. Оно питалось их мыслями, как паук мушиными потрохами.

Умка остановился у закрытой двери, осторожно приподнялся на задние лапы, коснувшись когтями ручки. Из приоткрытой пасти послышался неестественный стон, словно пёс пытался что-то сказать. Так он и стоял, смотря в мутную поверхность дверного стекла, за которой тоже что-то застыло…

Марина проснулась ближе к утру. Поначалу она пыталась не спать и вовсе, однако из этого мало что вышло: лекарство сделало своё дело. Женщина резко открыла глаза, уставилась в потолок, прислушалась к ночным звукам. Ничего. Рядом мирно посапывал муж, за окном шелестел дождь; не считая их двоих, комната была абсолютно пустой.

«Зачем же этой чертовке нож? — Марина оторвала голову от подушки, снова прислушалась. — Нет, не верю. Не верю, хоть убей!»

Марина медленно приподнялась, на ощупь сунула ноги в шлёпанцы, осторожно привстала. Глеб задержал дыхание, но не проснулся. Марина машинально закусила нижнюю губу и резко выпрямилась под недовольный скрип матраса.

Глеб почавкал во сне, перевернулся на другой бок, что-то пробормотал себе под нос.

«Да спи же ты! — Мысль громыхнула внутри черепной коробки, как новогодняя хлопушка в пустом ведре. — Разве что только штукатурка с потолка не посыпалась».

Марина стянула на место съехавший лифчик, зябко поёжилась и, напоследок оглянувшись на недвижимого Глеба, засеменила вон из комнаты.

— И чего я себя накручиваю? — еле слышно шептали губы. — Наверняка сунула куда в беспамятстве, а теперь надумываю всякую ерунду. Нет, Светка не такая. Она не способна причинить вред — у неё же на лице это написано. «Бейте сколько хотите, сдачи не дам!» Хотя, на хиппи дочурка совсем не похожа.«Нет войне, даёшь рок-н-ролл» — вовсе не её лозунг, — Марина судорожно закусила губу, боязливо огляделась. — А если это ни я и ни она — тогда кто? Бред. Самая настоящая паранойя. Это всё алпразолам!

Ноги привели к кухонной двери, но войти Марина так и не решилась. Она обхватила трясущимися руками плечи и попятилась… Замерла лишь уткнувшись лопатками в дверной косяк спальни. Поняла, что не дышит. Сердца не было на прежнем месте, оно жалко пульсировало где-то в районе пупка. Зубы чуть слышно стучали друг о друга. Мысли отсутствовали. В голове засел лишь примитивный, животный страх, что подчинил себе волю.

Марина машинально прикрыла за собой дверь, заблокировала дверной замок, поднесла холодные пальцы к трясущимся губам. Потом какое-то время просто тупо смотрела в одну точку перед собой, словно не веря увиденному.

Ступор закончился так же внезапно, что и начался. Марина вздрогнула, вдохнула полной грудью, доковыляла на негнущихся ногах до кровати и рухнула на своё место, даже не опасаясь разбудить мужа.

«Теперь понятно, зачем ей нож. Когда с тобой в квартире закрыто чудище, нужно как-то защищаться. Вот и ответ. А теперь спи, пока оно не пришло за тобой»…

Марина с усилием закрыла трепещущие от ужаса веки, постаралась больше не думать о тех тлеющих угольках, что взглянули на неё сквозь мутное стекло кухонной двери.

УТРОМ.

Протяжно запищал будильник.

Светка с трудом разлепила веки. Тут же сморщила нос, постепенно осознавая, что снова утро. Оно неизменно наступало после пробуждения и обрушивалось на голову всем своим рутинным весом.

За окном серело. По грязному небу скользили низкие, всклокоченные облака. Капли измороси стекали по запотевшему стеклу, плавно трансформируясь на уровне основания рам в ртутные озёра. Мутная гладь еле заметно вздрагивала в такт судорожным вздохам просыпающегося города.