В одиночестве со смертью

Говорил красивый женский голос. Артем медленно повернулся к старому зеркалу, которое по прежнему стояло на том же месте, на против двери в его комнате. Только тепе6рь в темноте своей комнаты, он немного начал замечать появившуюся фигуру красивой, молодой женщины с белыми кудрями. Она показывалась все отчетливей, и в скоре, отблески взошедшей луны, что пробивалась сквозь густую заросль под окном, осветили силуэт, что показался в зеркале. Артем приблизился к нему по ближе, и почти соединился с образом из зазеркалья. Это все выглядело очень странно, и загадочно. Любопытство и интерес, взяли верх перед мелким страхом что сжал немного в груди.

— Это ты? Это ты, не так ли? Я запомнил тебя.

Артем заговарил с силуэтом, стараясь выглядеть спокойнее. Но волнение, и бестыжый интерес к женщине своего детства, выдавал себя без остатков.

— Да, это я, Артем. Я пришла к тебе. Я знаю ты думал обо мне… Женщина сказала еле слышным голосом, очень тонким и заворажующим. У Артема слегка закружилась голова. Сладки речи, излагаемые его ночной гости, овладевали им и как-то успокаевали.

— Не бойся меня, я не причиню тебе вреда. Я ведь знаю тебя с самого детства.

— Откуда ты знаешь меня? Кто ты? Ты показалась тогда так внезапно, когда мне было еще двенадцать. Почему ты больше не приходила?

… Артем слегка прикоснулся к зеркалу, где стояла гостья.

— Не все сразу, Артем. Слишком много вопросов, и сегодня ты всего не узнаешь. Хочешь называй меня Валентиной. Я ждала твоего двенадцатого дня рождения, потому что я не могла встречаться с тобой в твоем детстве. Ты мог погибнуть много раз тогда. Проходили годы, ты очень быстро взрослел, и сегодня я поняла, что ты уже вырос для правды.

… Валентина показалась в зеркале все ярче и Артем уже полностью увидел стоящую красивую фигуру. Она была такая стройная, тоненькая, как ветка лозы. Руками, которыми она прикасалась по ту сторону зазеркалья можно было бы летать ввысь, словно двумя белыми крыльями. А ее лицо было таким бледным и одновременно прекрасным, что хор ангелов хирувимов перед ним выглядел блекло. Волосы белые, как лепестки лилии, красивыми кудрями спускались ей на плечи.

— Я ждал тебя очень долго, и уже почти потерял надежду на то, что когда-нибудь еще увижу тебя. Твое имя прекрасно, как ты! Валентина! Валентина! Скажи кто ты? И почему ты в этом зеркале так давно? Неужели ты призрак?

— Я не призрак. Но и не живая почти. Не вынуждай меня говорить кто я. Поверь, эта правда может убить. Пусть это останется тайной пока.

… Валентина грустно опустила голову. Ее волосы словно освещали комнату и были ярче самой луны.

— Пускай, если ты не желаешь говорить, то я не буду настаивать на этом. Но в сеже как-то потом я хочу узнать эту правду о тебе.

— Если ты будешь готов ее услышать — ты узнаешь правду.

— Как я смогу видеться с тобой? Только здесь, у этого зеркала? — сказал Артем с ожиданием и надеждой.

— Тебе стоит только позвать меня. Я прейду пока в этом зеркале.

… Артем смотрел и смотрел на прекрасное лицо Валентины. Ему вдруг показалось, что они одни сейчас в этом мире; ему было так легко с ней, так просто. И нет на свете никого родней для него и ближе. Эта внезапно появившаяся гостья из прошлого стала очень много значить для Артема сегодня.

— Артемка! Сынок, ты где?

… В коридоре послышался голос Екатерины Ивановны и Артем быстро повернулся к двери.

— Здесь я! Я в своей комнате, — крикнул в пол голоса парень своей второй матери.

— Что ты здесь делаешь? Почему ушел из праздника? — вошедшая женщина была удивлена, увидев парня, стоящего в темноте посредине комнаты.

— Я просто хотел отдохнуть от шума, вот и решил побыть один.

— Да, но почему ты стоишь в темноте? Ты хорошо себя чувствуешь? — Екатерина Ивановна спросила с заботой и чуть возникшей тревогой. Подойдя к парню, она взяла его под руку.

— Все отлична, мама. Я просто устал… Извини, можно я останусь у себя в комнате и не пойду больше к гостям.

— Конечно, сынок, но только тебе все-равно придется пойти и попрощаться с ними. Ведь это твой праздник и заметь, будет совсем непреличным, если ты вот так исчезнешь из виду, — сказала с жаром и сожалением Екатерина Ивановна, слегка потянув Артема к двери.

— Да, конечно, мама, я забыл, прости! Конечно же я пойду попрощаюсь с гостями. Хоть мне они не все нравятся, но как ты говоришь, это будет грубо с моей стороны.