Может оттого, что воздух зимой особенный — промороженный, колкий и потому осязаемый, звуки в нем разносятся по-другому. Любой шорох слышен издалека.
8 мин, 34 сек 5531
Еще продолжая катиться по снегу, он поймал на себе взгляд матери мальчишек, наполненный неестественной безграничной преданностью спасенной собаки, и сразу ощутил, как старший затрепыхался под мышкой. Он свалил пацанов прямо на землю, потому что руки вдруг бессильно обмякли, сам поднялся кое-как, но тут же согнулся в приступе кашля, старавшегося вытолкнуть вовне наполнивший легкие дым.
На спину ему легла чья-то рука, кто-то заботливо спросил:
— Парень! Ну, ты как? Ты — в норме?
— Все хорошо! — раздраженно бросил он, торопливо распрямляясь и стряхивая со спины чужую руку.
— Ты куда, парень?
Но он даже не обернулся, и вовсе не потому, что был слишком скромен или не падок до славы. Он не нуждался ни в чьей благодарности. Он совершил все не ради кого-то. Не ради двух маленьких пацанов, погибающих в огне. Не ради женщины, охваченной безумьем материнского инстинкта. И уж точно не ради жадной до зрелищ толпы. Только ради себя. Чтобы определить собственную цену.
Дома силы окончательно оставили его. Мутило, голова кружилась, дышалось тяжело и болезненно.
Он распахнул окно, с удовольствием вдохнул морозную свежесть, сделал несколько шагов в сторону кровати, упал на нее и мгновенно отключился. Однако спокойный сон его длился недолго.
Внезапно он выгнулся, вскрикнул, словно от боли или кошмарного сновидения, опять выгнулся, скатился на пол. Волна дрожи пробежала по его телу, и какое-то время он бился на полу, царапая ногтями линолеум. Потом он облегченно затих, а когда, наконец, поднялся, это уже был не человек.
Чуткий нос с силой втянул воздух, глаза вспыхнули красным огнем, шерсть вздыбилась на загривке, узкая хищная пасть ощерилась рядом крупных острых зубов.
Зверь подошел к окну, легко запрыгнул на подоконник.
Высота второго этажа не напугала его. Не раздумывая, зверь ринулся вниз, уверенно приземлился на все четыре лапы, опять втянул носом воздух, утробно зарычал и огромными скачками отправился на охоту.
Чистильщик, живое возмездие, жуткое порождение Никты и Эреба.
На спину ему легла чья-то рука, кто-то заботливо спросил:
— Парень! Ну, ты как? Ты — в норме?
— Все хорошо! — раздраженно бросил он, торопливо распрямляясь и стряхивая со спины чужую руку.
— Ты куда, парень?
Но он даже не обернулся, и вовсе не потому, что был слишком скромен или не падок до славы. Он не нуждался ни в чьей благодарности. Он совершил все не ради кого-то. Не ради двух маленьких пацанов, погибающих в огне. Не ради женщины, охваченной безумьем материнского инстинкта. И уж точно не ради жадной до зрелищ толпы. Только ради себя. Чтобы определить собственную цену.
Дома силы окончательно оставили его. Мутило, голова кружилась, дышалось тяжело и болезненно.
Он распахнул окно, с удовольствием вдохнул морозную свежесть, сделал несколько шагов в сторону кровати, упал на нее и мгновенно отключился. Однако спокойный сон его длился недолго.
Внезапно он выгнулся, вскрикнул, словно от боли или кошмарного сновидения, опять выгнулся, скатился на пол. Волна дрожи пробежала по его телу, и какое-то время он бился на полу, царапая ногтями линолеум. Потом он облегченно затих, а когда, наконец, поднялся, это уже был не человек.
Чуткий нос с силой втянул воздух, глаза вспыхнули красным огнем, шерсть вздыбилась на загривке, узкая хищная пасть ощерилась рядом крупных острых зубов.
Зверь подошел к окну, легко запрыгнул на подоконник.
Высота второго этажа не напугала его. Не раздумывая, зверь ринулся вниз, уверенно приземлился на все четыре лапы, опять втянул носом воздух, утробно зарычал и огромными скачками отправился на охоту.
Чистильщик, живое возмездие, жуткое порождение Никты и Эреба.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 3 из 3
