В прошлом, будущем и настоящем

Никто из тех, кому довелось работать с Вальдесом в одной команде, не может решить, является ли Бешеный проклятьем, ниспосланным им за какие-то ужасные грехи, или, напротив, невероятным везением. С одной стороны, когда Отдел Устранения Временных и Пространственных Аномалий, как себя назвали они сами — или «охотники за привидениями», как ехидно прозвали их археологи, не разделяющие радикальных взглядов Альмейды, — испытывает первый прототип прибора, долженствующего выявлять временные искажения и закрывать разрывы, именно Вальдес без раздумий сигает с этим прибором чуть ли не в сам разрыв, когда с объявленного безопасным расстояния тот не срабатывает. Надо сказать, как раз вовремя: страдающее абсолютной нестабильностью искажение уже грозило засосать в себя всю команду, прихватив на закуску часть звезды, на которой было обнаружено. С другой стороны — швырять в разрыв дорогостоящий прибор было совсем необязательно, хотя Ротгер и утверждает потом, что с меньшего расстояния мощности бы не хватило. Альмейда исправно делает Вальдесу очень громкие и внушительные выговоры после каждого задания, но из отдела выгонять не собирается — чёртов Бешеный чувствует место появления разрыва точнее, чем техника, хотя никто не понимает, каким образом ему это удаётся. Объяснения самого Вальдеса о том, что «там много звёзд, и они смеются, поют, а иногда — плачут», никто всерьёз не воспринимает. Потом происходит ставший печально известным инцидент на Сатурне, где из временного разрыва внезапно появляется целый отряд вооружённых альфардианцев … из позапрошлого тысячелетия, и отправленной туда команде приходится отбиваться от них буквально голыми руками. Команда показывает себя как нельзя лучше, но несколько техников получают лёгкие ранения, Антонио Бреве — стрелу в колено, а Аларкон — копьём под рёбра. По завершении — как ни странно, успешном — операции они в один голос клянут Бешеного, который лезет на рожон впереди всех, но не получает ни царапины, а в лазарете в итоге оказывается потому, что на обратном пути ухитряется споткнуться о камень, скатиться в небольшое ущелье и сломать себе ногу. После этого члены ОУВиПА получают беспрецедентное право на ношение и использование оружия во время операций — то, что категорически запрещается всем археологам, и всеми же археологами категорически осуждается.

— Отдел устранения, Южный Исторический Институт. Вы находитесь в зоне воздействия пространственно-временного искажения и должны немедленно её покинуть. — Хулио Салина, командующий небольшим отрядом, окидывает взглядом группу археологов, пытаясь определить, кто из них главный. К сожалению, отдел устранения попал в руины древнего китайского монастыря позже археологов, так что те успели разбрестись, осматривая местность, что существенно усложняет задачу: помимо поисков возможного разрыва теперь приходится беспокоиться ещё и о том, чтобы туда не угодили учёные, считающие весь их отдел кучкой наглецов, попирающих все основы путешествий во времени. Среди первых из попавшихся им людей руководителя экспедиции, похоже, нет: все они слишком молоды для этой роли, а один, темноволосый паренёк, смотрящий с явным вызовом во взгляде, судя по всему, вообще ещё стажёр.

— Брось, Хулио, чем они тебе мешают? — Вальдес по-кошачьи потягивается, подходит ближе и расплывается в улыбке, узнав в стажёре старого знакомого: — Добрый день, Руперт. А где же ваш профессор? Кажется, Хулио хочет с ним поговорить.

Ротгер произносит все эти фразы таким развязным тоном, что, не смотря на их формальную вежливость, ему хочется немедленно врезать, а уж после разбираться, за что именно. Руппи сразу напрягается и смотрит ещё более подозрительным взглядом:

— Откуда вы знаете моё имя?

— О, я потомственный ясновидящий! — тут же радостно заявляет Вальдес.

— Придурок ты потомственный, — бурчит за его спиной Филипп.

Хулио привычно игнорирует Ротгера и снова обращается к археологам:

— Мне неинтересно, когда вы там друг с другом познакомились. Здесь опасно, выметайтесь!

— С каких это пор какие-то «охотники за привидениями» имеют право вмешиваться в ход научно-исследовательских экспедиций? — реагирует на грубость один из археологов, резко выдвигаясь вперёд.

Его светлые волосы странно сочетаются с загорелым лицом, а резкость движений и немного дикое выражение глаз чем-то неуловимо напоминают Вальдеса, так что тот невольно проникается симпатией к идейному противнику. Впрочем, Ротгер тут же перестаёт обращать на это внимание, потому что его грудь внезапно прошибает разряд тока, что, вопреки логике, вызывает у Бешеного улыбку, полную предвкушения. Аларкон, едва увидев её, немедленно отодвигается подальше: когда он в последний раз имел сомнительное удовольствие лицезреть эту улыбку на лице Вальдеса, тот как раз собирался пойти охотиться на саблезубого тигра вместе с охотниками из какого-то местного африканского племени, к которому их привели следы очередной аномалии, в результате чего, собственно, там и появился саблезубый тигр.