Фандом: Отблески Этерны. Когда Ротгер Вальдес впервые встречает Олафа Кальдмеера, Вальдес не знает о нём абсолютно ничего — зато Кальдмеер, похоже, знаком с Вальдесом уже довольно давно. Нет, это не последствия амнезии, просто оба они путешествуют во времени — и встречаются в неправильном порядке, нарушая законы времени и пространства. Однако Время не терпит подобных парадоксов и обязательно попытается вернуть всё на свои места.
94 мин, 45 сек 5425
Шум в голове стихает, возвращаются тактильные ощущения: Вальдес лежит на чём-то холодном, гладком и бугристом, что осыпается с мелодичным звоном при каждом движении. Когда он встаёт, в ногу немедленно впивается что-то острое. Рядом слышится стон.
— Чёрт, профессор! — спохватывается Бешеный.
Налобный фонарь — неизменный атрибут любой археологической экспедиции — высвечивает из темноты неподвижное тело. На коротких светлых волосах лежащего отблёскивают тёмно-красные густые потоки крови; Вальдес, коротко ругнувшись, опускается рядом на колени:
— Профессор! Олаф! — пульс находится не сразу, какое-то долгое мгновение кажется, что его нет совсем. Ротгер осторожно приподнимает голову раненого и убирает из-под неё липкий от залившей его крови… золотой скипетр?! Особо разглядывать его некогда, поэтому скипетр летит куда-то в сторону и со звоном приземляется в темноте.
— Эй! Олаф! — осторожно подложив под раненую голову свою куртку, Вальдес легонько хлопает профессора по щекам. — Да очнись ты уже наконец!
Кальдмеер со слабым стоном приоткрывает глаза и щурится от света фонаря.
— Вальдес… Что случилось?
— Я страшно обиделся, что ты меня игнорируешь, и решил похитить, — не в правилах Вальдеса, раз перейдя на «ты», пусть даже и случайно, отступаться. — Теперь вот думаю, что потребовать в качестве выкупа.
— Совесть попроси, тебе её явно не хватает, — беззлобно советует Олаф и пытается приподняться.
— Боюсь, она у меня не приживётся, — Ротгер немедленно пресекает все попытки раненого подняться, — дай я осмотрю твою голову.
Рана оказывается не слишком глубокой, хотя крови из неё натекло порядочно. Бешеный, как может, обрабатывает её в полумраке и даже накладывает бинт, не слишком, впрочем, умело.
— Ты что, успел захватить с собой аптечку? — Кальдмеер недоверчиво ощупывает повязку, убеждаясь, что она не собирается свалиться с него при первом же неосторожном движении.
— Альмейда заставил нас всех носить мини-аптечки в поясной сумке, — ухмыляется Вальдес, который громче всех сопротивлялся нововведению, утверждая, что у него и без того жизненно важные вещи в эту сумку еле помещаются, но утихомирился после второго предупредительного удара кулаком по столу. Третий удар Рамона, как Бешеный успел убедиться на собственном опыте, вполне мог прийтись по кому-нибудь более живому и шумному.
— Так что произошло? — Олаф наконец садится, и множество каких-то мелких предметов осыпаются с него и с металлическим звоном падают на пол.
— Разрыв открылся, прямо перед этим искажение обычно даёт мощный выброс энергии, мы оказались в эпицентре, манипуляторы сработали и закинули нас куда-то… Повезло, что не в открытый кос… — Вальдес наконец встаёт, осматривается, освещая пространство фонарём, и залихватски присвистывает: — А у этого искажения губа не дура!
Кальдмеер рядом хмыкает, оценив всю прелесть картины: они находятся в довольно просторной квадратной комнате с каменными стенами. Окон здесь нет, единственная дверь, похоже, заперта. Вдоль стен выстроены деревянные стеллажи со множеством полок. И всё помещение полностью заставлено золотом: золотые кубки, слитки, блюда, доспехи, щиты и прочая самая различная утварь расставлены на полках, а чему не хватило места — валяется внизу, в груде золотых монет и драгоценностей, которыми пол усыпан так, что его попросту не видно.
— Надеюсь, здесь сейчас не появится большой и страшный дракон, охраняющий всё это барахло, — Ротгер подбирает с пола усыпанную драгоценными камнями золотую корону и вертит её в руках.
Олаф наконец слабо улыбается, и Вальдес тут же становится серьёзным. Корона со звоном падает, а фонарь теперь светит в сторону профессора — не в глаза, но рядом, так, чтобы лицо было хорошо видно. Фонарь самого Кальдмеера разбился при падении, так что ответить Ротгеру тем же профессор не может, поэтому просто выпрямляет спину и смотрит прямо в чёрные глаза, сверкающие в полумраке какими-то потусторонними искрами.
— Ты снова моложе, чем в прошлый раз, — заявляет Бешеный, не опуская фонарь, и это всё больше начинает напоминать допрос.
— Как и ты, — ледяному спокойствию Олафа мог бы позавидовать любой айсберг.
— Мы встречаемся по порядку, — задумчиво выговаривает Вальдес после недолгого молчания.
— Мы… что? — ледяная маска слегка трескается, выдавая неподдельное удивление. — Напротив, я всегда считал, что мы как раз видимся не по порядку.
Ротгер расслабленно плюхается на кучу золота напротив Олафа и принимается излагать:
— Нет же, мы встречаемся в обратном порядке, наши встречи всё равно строго упорядочены, просто происходят задом наперёд. Если бы мы действительно сталкивались всё время по чистой случайности, разве это не происходило бы вразброс, как попало?
— И ты думаешь, что за нами наблюдает какая-то невидимая сила, которая каким-то образом влияет на порядок наших встреч? — с изрядной долей скептицизма интересуется Олаф, потирая шрам на щеке.
— Чёрт, профессор! — спохватывается Бешеный.
Налобный фонарь — неизменный атрибут любой археологической экспедиции — высвечивает из темноты неподвижное тело. На коротких светлых волосах лежащего отблёскивают тёмно-красные густые потоки крови; Вальдес, коротко ругнувшись, опускается рядом на колени:
— Профессор! Олаф! — пульс находится не сразу, какое-то долгое мгновение кажется, что его нет совсем. Ротгер осторожно приподнимает голову раненого и убирает из-под неё липкий от залившей его крови… золотой скипетр?! Особо разглядывать его некогда, поэтому скипетр летит куда-то в сторону и со звоном приземляется в темноте.
— Эй! Олаф! — осторожно подложив под раненую голову свою куртку, Вальдес легонько хлопает профессора по щекам. — Да очнись ты уже наконец!
Кальдмеер со слабым стоном приоткрывает глаза и щурится от света фонаря.
— Вальдес… Что случилось?
— Я страшно обиделся, что ты меня игнорируешь, и решил похитить, — не в правилах Вальдеса, раз перейдя на «ты», пусть даже и случайно, отступаться. — Теперь вот думаю, что потребовать в качестве выкупа.
— Совесть попроси, тебе её явно не хватает, — беззлобно советует Олаф и пытается приподняться.
— Боюсь, она у меня не приживётся, — Ротгер немедленно пресекает все попытки раненого подняться, — дай я осмотрю твою голову.
Рана оказывается не слишком глубокой, хотя крови из неё натекло порядочно. Бешеный, как может, обрабатывает её в полумраке и даже накладывает бинт, не слишком, впрочем, умело.
— Ты что, успел захватить с собой аптечку? — Кальдмеер недоверчиво ощупывает повязку, убеждаясь, что она не собирается свалиться с него при первом же неосторожном движении.
— Альмейда заставил нас всех носить мини-аптечки в поясной сумке, — ухмыляется Вальдес, который громче всех сопротивлялся нововведению, утверждая, что у него и без того жизненно важные вещи в эту сумку еле помещаются, но утихомирился после второго предупредительного удара кулаком по столу. Третий удар Рамона, как Бешеный успел убедиться на собственном опыте, вполне мог прийтись по кому-нибудь более живому и шумному.
— Так что произошло? — Олаф наконец садится, и множество каких-то мелких предметов осыпаются с него и с металлическим звоном падают на пол.
— Разрыв открылся, прямо перед этим искажение обычно даёт мощный выброс энергии, мы оказались в эпицентре, манипуляторы сработали и закинули нас куда-то… Повезло, что не в открытый кос… — Вальдес наконец встаёт, осматривается, освещая пространство фонарём, и залихватски присвистывает: — А у этого искажения губа не дура!
Кальдмеер рядом хмыкает, оценив всю прелесть картины: они находятся в довольно просторной квадратной комнате с каменными стенами. Окон здесь нет, единственная дверь, похоже, заперта. Вдоль стен выстроены деревянные стеллажи со множеством полок. И всё помещение полностью заставлено золотом: золотые кубки, слитки, блюда, доспехи, щиты и прочая самая различная утварь расставлены на полках, а чему не хватило места — валяется внизу, в груде золотых монет и драгоценностей, которыми пол усыпан так, что его попросту не видно.
— Надеюсь, здесь сейчас не появится большой и страшный дракон, охраняющий всё это барахло, — Ротгер подбирает с пола усыпанную драгоценными камнями золотую корону и вертит её в руках.
Олаф наконец слабо улыбается, и Вальдес тут же становится серьёзным. Корона со звоном падает, а фонарь теперь светит в сторону профессора — не в глаза, но рядом, так, чтобы лицо было хорошо видно. Фонарь самого Кальдмеера разбился при падении, так что ответить Ротгеру тем же профессор не может, поэтому просто выпрямляет спину и смотрит прямо в чёрные глаза, сверкающие в полумраке какими-то потусторонними искрами.
— Ты снова моложе, чем в прошлый раз, — заявляет Бешеный, не опуская фонарь, и это всё больше начинает напоминать допрос.
— Как и ты, — ледяному спокойствию Олафа мог бы позавидовать любой айсберг.
— Мы встречаемся по порядку, — задумчиво выговаривает Вальдес после недолгого молчания.
— Мы… что? — ледяная маска слегка трескается, выдавая неподдельное удивление. — Напротив, я всегда считал, что мы как раз видимся не по порядку.
Ротгер расслабленно плюхается на кучу золота напротив Олафа и принимается излагать:
— Нет же, мы встречаемся в обратном порядке, наши встречи всё равно строго упорядочены, просто происходят задом наперёд. Если бы мы действительно сталкивались всё время по чистой случайности, разве это не происходило бы вразброс, как попало?
— И ты думаешь, что за нами наблюдает какая-то невидимая сила, которая каким-то образом влияет на порядок наших встреч? — с изрядной долей скептицизма интересуется Олаф, потирая шрам на щеке.
Страница 16 из 29
