Фандом: Отблески Этерны. Когда Ротгер Вальдес впервые встречает Олафа Кальдмеера, Вальдес не знает о нём абсолютно ничего — зато Кальдмеер, похоже, знаком с Вальдесом уже довольно давно. Нет, это не последствия амнезии, просто оба они путешествуют во времени — и встречаются в неправильном порядке, нарушая законы времени и пространства. Однако Время не терпит подобных парадоксов и обязательно попытается вернуть всё на свои места.
94 мин, 45 сек 5427
А потом, когда они закрывают пятый по счёту разрыв, Ротгер видит в окошко одной из дверей ту самую группу археологов. И среди них стоит спокойный и невозмутимый, как и всегда, Олаф Кальдмеер. Он поднимает взгляд на дверь и замечает Вальдеса, смотрит ему прямо в глаза, и Ротгер чувствует резкий укол в сердце. В этот раз — действительно в сердце, потому что манипулятор лежит в нагрудном кармане и впервые при встрече с Олафом из него не идут искры. Объяснение находится сразу: Олаф молод. Должно быть, ему около двадцати семи — столько же, сколько сейчас Вальдесу. Он молод, и на его руке красуется стандартный серебристый манипулятор временной воронки — Кальдмеер ещё не стал профессором и не получил свой собственный, с именной гравировкой, и Вальдес вдруг ощущает себя ужасно одиноким. Олаф всё смотрит и смотрит прямо в глаза, но, когда Бешеный тянется открыть дверь, медленно качает головой: «Нет». А затем просто разворачивается и уходит вместе с остальной командой, искать выход из лабиринта самостоятельно, без посторонней помощи.
— Вальдес, что ты там застрял, нам надо в другую сторону! — рявкает над ухом Альмейда и только потом замечает удаляющиеся спины археологов.
— А они не дураки, уходят в центр бункера, — одобрительно замечает он. — Когда закроем последний разрыв, лабиринт наверняка свернётся, так что лучше бы находиться там, где стены точно были настоящими.
— Как скучно, Рамон, — встрепенувшись, возвращает своё обычное выражение лица Вальдес, — ты только представь, куда этот лабиринт может привести?
— Мне плевать, куда он там может привести, ты от меня ни на шаг не сдвинешься, знаю я тебя. — Альмейда говорит резко, но в его взгляде проскальзывает отчётливое беспокойство. — И почему вся самая странная и невозможная хрень всегда происходит именно с тобой?
— Я страшно обаятельный, чудеса просто не могут устоять и слетаются на меня, как пчёлы на мёд, — радостно заявляет Вальдес, привычным жестом подбрасывая в воздух кольцо с изумрудом и думая о том, что на самом деле самые странные и невозможные вещи начинают происходить, когда он сталкивается с Олафом. И что тот, возможно, тоже это заметил и выбрал лучший способ избежать лишних неприятностей: держаться подальше от их источника.
… Агорафобия — боязнь открытого, незащищённого пространства, открытых дверей.
Альмейда говорит: «Ты должен защитить докторскую». Вальдес не хочет, ему неинтересно, ему лишь бы залезть в самое опасное место, которое он только сможет найти, а для этого учёная степень не нужна. Но Альмейда говорит: «Тебя никто не спрашивает» и принимается таскать Вальдеса в составе своей оперативной группы. Их отдел разрастается, теперь у них есть возможность создать около десяти команд — но каждой команде нужны руководители.«Взрослые ответственные люди» — говорит Альмейда, и Вальдес оглядывается в поисках этих взрослых и ответственных, но Рамон смотрит прямо на него:«Можешь сколько угодно косить под дурачка, но я видел, на что ты способен, особенно в критических ситуациях. Защити докторскую». Человек званием ниже доктора наук не может руководить экспедицией — это правило всегда соблюдается очень жёстко. Бешеный скрипит зубами, но начальство неумолимо, хотя кому вообще хочется становиться доктором наук в неполные тридцать? Вальдес думает, что Олаф, должно быть, получил эту степень даже раньше.
Двенадцать лет назад инфранет не выдал никакой информации о Кальдмеере. Но сейчас Ротгер знает, где искать: Северный Исторический Институт, преподавательский состав — и вот он, Олаф Кальдмеер, 43 года, доктор исторических наук, профессор кафедры Временной Археологии, получил личный временной манипулятор, когда ему было 32. При желании можно даже отыскать адрес и номер телефона, но Вальдес этого не делает. Он подспудно ощущает, что что-то не так, но ещё не понимает, что именно — ведь, пока он этого не понимает, можно продолжать искать и ожидать встреч безо всяких задних мыслей.
— Вальдес, что ты там застрял, нам надо в другую сторону! — рявкает над ухом Альмейда и только потом замечает удаляющиеся спины археологов.
— А они не дураки, уходят в центр бункера, — одобрительно замечает он. — Когда закроем последний разрыв, лабиринт наверняка свернётся, так что лучше бы находиться там, где стены точно были настоящими.
— Как скучно, Рамон, — встрепенувшись, возвращает своё обычное выражение лица Вальдес, — ты только представь, куда этот лабиринт может привести?
— Мне плевать, куда он там может привести, ты от меня ни на шаг не сдвинешься, знаю я тебя. — Альмейда говорит резко, но в его взгляде проскальзывает отчётливое беспокойство. — И почему вся самая странная и невозможная хрень всегда происходит именно с тобой?
— Я страшно обаятельный, чудеса просто не могут устоять и слетаются на меня, как пчёлы на мёд, — радостно заявляет Вальдес, привычным жестом подбрасывая в воздух кольцо с изумрудом и думая о том, что на самом деле самые странные и невозможные вещи начинают происходить, когда он сталкивается с Олафом. И что тот, возможно, тоже это заметил и выбрал лучший способ избежать лишних неприятностей: держаться подальше от их источника.
… Агорафобия — боязнь открытого, незащищённого пространства, открытых дверей.
6:3
Альмейда говорит: «Ты должен защитить докторскую». Вальдес не хочет, ему неинтересно, ему лишь бы залезть в самое опасное место, которое он только сможет найти, а для этого учёная степень не нужна. Но Альмейда говорит: «Тебя никто не спрашивает» и принимается таскать Вальдеса в составе своей оперативной группы. Их отдел разрастается, теперь у них есть возможность создать около десяти команд — но каждой команде нужны руководители.«Взрослые ответственные люди» — говорит Альмейда, и Вальдес оглядывается в поисках этих взрослых и ответственных, но Рамон смотрит прямо на него:«Можешь сколько угодно косить под дурачка, но я видел, на что ты способен, особенно в критических ситуациях. Защити докторскую». Человек званием ниже доктора наук не может руководить экспедицией — это правило всегда соблюдается очень жёстко. Бешеный скрипит зубами, но начальство неумолимо, хотя кому вообще хочется становиться доктором наук в неполные тридцать? Вальдес думает, что Олаф, должно быть, получил эту степень даже раньше.
Двенадцать лет назад инфранет не выдал никакой информации о Кальдмеере. Но сейчас Ротгер знает, где искать: Северный Исторический Институт, преподавательский состав — и вот он, Олаф Кальдмеер, 43 года, доктор исторических наук, профессор кафедры Временной Археологии, получил личный временной манипулятор, когда ему было 32. При желании можно даже отыскать адрес и номер телефона, но Вальдес этого не делает. Он подспудно ощущает, что что-то не так, но ещё не понимает, что именно — ведь, пока он этого не понимает, можно продолжать искать и ожидать встреч безо всяких задних мыслей.
Страница 18 из 29
