В прошлом, будущем и настоящем

— На втором этаже, в каминной зале.

— Всё, что нам нужно было сделать, это сидеть на месте и ждать, пока разрыв снова появится у нас! — Бешеный со смехом подбрасывает и ловит кольцо.

— Пошли, — резко бросает Рамон и почти тащит Ротгера за собой, даже не соизволив посмотреть на непрошеного помощника.

Вальдес, оглянувшись, весело подмигивает Олафу, и тот, пожав плечами, следует за ними.

Располагаются кто где: некоторые садятся прямо на пол, в обнимку с оборудованием, Альмейда мерит комнату нетерпеливыми шагами, Вальдес сидит на подоконнике и болтает ногами, Кальдмеер прислоняется к стене рядом. Он выглядит немного настороженным, но настроен вроде бы дружелюбно — непривычно видеть его лицо таким молодым, уже лет на пять моложе самого Ротгера. Даже шрам на нём выглядит по-другому — как будто не так уж давно окончательно затянулся. Вальдесу внезапно приходит в голову, что он не видел у людей шрамов с тех пор, как попал в будущее: современная медицина позволяла избавляться от них быстро и безболезненно.

— Откуда у тебя этот шрам? Почему ты его не удалишь? — бесцеремонно спрашивает он.

Кальдмеер чуть приподнимает бровь и улыбается краешками губ:

— А откуда у вас это кольцо?

К этому вопросу Бешеный уже привык: кольцо выглядит настолько антиквариатно, а антиквариат в пятьдесят первом веке — настолько большая редкость, что о происхождении кольца не спрашивает только ленивый. Правду Вальдес сообщил только Альмейде, для остальных же каждый раз находится новая история, поэтому и сейчас он, не задумываясь, подбрасывает кольцо, ловит и выдаёт:

— Ну… Быть может, оно досталось мне в наследство от любимого прадедушки… Или я украл его из гробницы египетского фараона… Или получил в подарок, как клятву в вечной верности и дружбе — просто выбери тот вариант, который нравится тебе больше… — Ротгер осекается и замолкает, когда что-то в его собственных словах вдруг кажется ему смутно знакомым.

— В таком случае, вы можете предположить, что я оставил шрам, потому что он мне идёт, или из-за того, что мне просто нравятся шрамы, или в качестве сентиментального воспоминания — как вам больше нравится, — выражение лица Олафа остаётся невозмутимым, но уголки губ подняты вверх, а глаза откровенно смеются.

Вальдес заливается смехом, но его почти сразу прерывает резкий окрик Альмейды:

— Бешеный, а ну-ка иди сюда!

— Ничего не хочешь мне объяснить? — глаза Рамона зло прищурены, а в интонациях отчётливо слышится угроза.

— Эээ… Мы здесь ждём, пока наш разрыв устанет блуждать по времени и снова приземлится у нас, поскольку он не меняет своё пространственное расположение, только временное. Я думал, ты знаешь, — Вальдес хлопает глазами так невинно, что на его фоне даже пятилетняя девочка в белом платьице могла бы сойти за коварную лгунью. Вот только Рамон знаком со своим подчинённым не первый год и попадаться на такие уловки давно отвык.

— Давай попробуем ещё раз, — теперь голос его звучит приторно-ласково, и Вальдес, тоже неплохо изучивший повадки начальства, невольно вздрагивает. — Ты встречаешь какого-то парня прямо посреди летящей ко всем чертям операции, и вы оба ведёте себя так, будто уже порядком знакомы. В прошлый раз, когда я видел тебя рядом с этим молодым человеком, который, к слову, как-то резко помолодел с той поры, искажение тоже устроило нам весёлую жизнь. И я также помню, что в рассказе о твоём… скажем, переезде присутствовал некий человек, который знал тебя, хотя ты ещё не был знаком с ним, человек из твоего будущего, который отправил тебя в наш век. Скажи-ка мне, Ротгер, я ничего не пропустил? Ах да, точно! Этот парень из археологического кружка — почему он всё ещё здесь? Все остальные люди из другого времени материализовались не дольше, чем на несколько секунд, а его какая сила удерживает, не догадываешься?

В эту минуту Вальдес невероятно жалеет о том, что вообще рассказал Альмейде о себе — хотя всякие несущественные мелочи вроде доставшегося ему манипулятора он благоразумно упоминать не стал. Кусочки головоломки начинают складываться в его голове против воли — все эти вещи, которые он так старательно не замечал.

— Это он, Ротгер? — Рамон требует ответа, но Бешеный отвечать не хочет — и уже сам тот факт, что он, никогда прежде не лезший за словом в карман, молчит, снимает вопрос с повестки дня: — Значит, он. И как часто вы с ним видитесь? Дай-ка угадаю: при каждой встрече кругом начинает происходить какая-нибудь хрень, не так ли?

Не дождавшись ответа, Альмейда устало вздыхает:

— Мы ещё поговорим об этом.

Вальдес бросает на него полный ярости взгляд и отходит обратно к Олафу. Кажется, тот начинает что-то говорить, но мелодичный звон в голове Бешеного заглушает для него все остальные звуки.