В прошлом, будущем и настоящем

— Вот куда делись люди в колонии… — Вальдес задумчиво смотрит на рептилию, прикидывая, как скоро она выделит их с профессором запах и сообразит, что они совсем рядом. Рептилия кажется несколько туповатой и неуклюжей. — Разрыв открылся и выпустил каких-то тварей, они сожрали жителей и ушли обратно…

— Вальдес… — предупреждающе начинает Кальдмеер, но его, похоже, не собираются слушать.

— Вы же пришли из будущего, вы должны были знать, что разрыв откроется снова.

— Разрывы всегда периодически открываются в местах, где существуют искажения, и когда разрыв закрыт, отследить само искажение времени почти невозможно. Мы попали в это время случайно, когда оно активизировалось. Это тренировочная экспедиция для нескольких новичков, по плану мы должны были оказаться здесь спустя четыре года после трагедии, когда расследование уже прекратили, а планета была закрыта, — Олаф объясняет это терпеливо, как ребёнку, но Вальдес, даже будучи ещё таким молодым — сколько ему сейчас? двадцать? — слишком проницательно смотрит в глаза и слишком легко отгадывает недосказанное.

— А почему вы не могли просто прилететь на планету в своём времени? Кажется, её открыли именно для этих целей. — Ротгер опасно щурит глаза и становится похож на хищника, учуявшего добычу. — Ваш Зепп что-то не успел договорить, когда вы его остановили. Что-то о закрытия планеты. Итак, искажение снова активно, из разрыва снова полезут твари, возможно, с тем же результатом, и планету снова закроют. Сегодня.

Вальдес не произносит «вы всё знали и ничего не собирались сделать», и эти слова буквально повисают в воздухе между ними.

— Есть законы, которые не может нарушить ни один из путешествующих во времени. — Олаф резко выпрямляет спину и отстраняется. Ему не впервой спорить на эту тему, хотя Ротгер впервые смотрит на него при этом столь враждебно. — Простые и очевидные вещи: нельзя путешествовать в будущее, нельзя встречаться с самим собой, нельзя вмешиваться в чужое время и изменять его. Что бы здесь сейчас ни произошло, для нашей команды это — прошлое, и мы не имеем права в него вмешиваться.

Вальдес чувствует закипающую внутри ярость и сжимает руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладонь: кажется ужасно несправедливым, что именно этот человек-загадка, чуть ли не с первой встречи завоевавший его симпатию, теперь вызывает такую злость.

— В самом деле? Вы никогда, ни разу в жизни, не вмешивались в чьё-то время и не меняли его ход, потому что это противоречит вашим принципам? — что-то цепляет Ротгера в сказанных профессором отстранённым тоном словах, что-то не сходится, и он вот-вот упустит, что именно.

— Это противоречит законам Времени, а они и без моего участия нарушаются слишком часто, — ответ Кальдмеера такой же холодный, как и его взгляд, но Вальдес вдруг отчётливо вспоминает: темнота катакомб, холодная вода и тёплая улыбка. Сколько этих законов Олаф нарушил, чтобы вытащить из каменной ловушки Ротгера?

— Вам стоило бы неукоснительно следовать этим принципам, если вы хотите прожить долгую жизнь, — усмехается Вальдес после минутного раздумья и резкими шагами устремляется вперёд. Увлечённые спором, они не заметили, что тварь успела неторопливо пересечь пустырь и почти скрылась за поворотом.

— Куда ты собрался?

— Должен быть способ убрать искажение, пока из разрыва не вылез кто-нибудь ещё.

— В твоём времени этого способа пока ещё не существует. Мне жаль. Даже в моём времени научились закрывать лишь сами разрывы, но не искажения.

Ротгер останавливается и некоторое время задумчиво смотрит прямо перед собой.

— В отчётах сказано, что патруль прибыл на астероид спустя час после вызова и никого не нашёл — только трупы. Твари ушли в разрыв, и он закрылся.

— Из этого вовсе не следует, что разрыв закрылся именно потому, что они ушли обратно, — качает головой Кальдмеер.

— Мы ведь не узнаем, пока не проверим, — фыркает в ответ Ротгер и кивает на руку профессора: — Ваше устройство перезарядилось. Я собираюсь загнать зверюшку обратно в нору и как следует повеселиться, а вам, по всей видимости, пора.

Особого опыта в общении с инопланетными динозаврами у Вальдеса нет, поэтому он избирает наиболее простой и банальный способ привлечения внимания — подбирает с земли булыжник и швыряет в «зверюшку». В этот же момент раздаётся оглушительный вой сирены, так что в первое мгновение кажется, что звук издаёт рептилия.

— На базе засекли искажение. Теперь астероид закроют, начинается эвакуация, ты должен вернуться.

Приходится напрягать голос, чтобы перекричать сирену, но Вальдес не слушает, он смотрит на «динозавра»: здоровенная неповоротливая животина, сжавшись в комок и обернув себя хвостом, пытается закрыть голову передними лапами, и выглядит это донельзя нелепо.

— Профессор Олаф, — почти торжественно заявляет Ротгер, — если отбросить в сторону размеры, кого вам напоминает этот милый зверёк?

Однако Кальдмеер уже и без подсказки сообразил, почему поведение рептилии казалось таким нелепым: