Фандом: Ориджиналы. Иногда даже самое захватывающее приключение с догонялками кролика вниз по кроличьей норе может закончиться очень печально…
70 мин, 20 сек 16383
Весь ее мир превратился в дикую боль, с каждым вдохом терзающую грудь, Алиса без сил упала в подушки, закутала в душные горячие одеяла ноги, чтобы хоть немного отодвинуть, отсрочить приближение приступа, когда даже жадно раскрытый рот не мог вдоволь хлебнуть живительного воздуха.
Дыхание стало совсем трудным делом. Она вдыхала часто до головокружения, чтобы потом одним мощным выдохом-кашлем выплюнуть из себя всю живительную порцию кислорода и начать все сначала.
Над головой мечущейся в бреду Алисы, в глубоких ночных тенях, качались резные листья сонных деревьев, между ними на черном бархате неба расцветали звезды, вышитые серебряными нитками. Молочной мутью проливался, змеясь, Млечный путь, по которому неторопливо плыло неповоротливое морское чудище; стремительные дельфины, расплескивая жемчужный свет, рассекали своими блестящими телами звездные дороги, то выскакивая из звездных рек, то погружаясь в глубокую бархатную черноту, перепрыгивая начерченные мерцающим светом тонкие нити параллелей и меридианов.
«Идем с нами, Алиса! Это начало большого путешествия! Не бойся. Все проходят его. Миллионы и миллионы миров; иначе их не увидеть. Идем с нами, Алиса!»
Огромное лохматое солнце, катясь в пустоте, нещадно сжигало темную прохладу багровыми лучами, насквозь просвечивающими закрытые веки. От солнечного ветра у Алисы пылали щеки, губы, горел лоб. Она слышала, как кричат птицы, сопровождающие путешественников в дальних плаваниях, как хлопают наполненные солнечным ветром призрачные паруса безумных в своей отваге и желании познать неизведанное звездных странников, отправляющихся открывать новые земли — к берегам огромного космоса.
«Идем с нами, Алиса! Жизнь повсюду. Она унесет тебя далеко отсюда, ты увидишь многое. Идем с нами, Алиса!»
«Наверное, туда ушла мама», — думала она. Вдох горячего солнца своим жаром высек слезы из ее глаз и принес тонкий отпечаток, видение — рассыпавшиеся на ветру черные волосы, лукавый взгляд.
— Мама, — позвала Алиса, но ее голоса, задушенного болезнью, не было слышно.
Странная вещь — жизнь. Кто мы, куда идем? Кто эта женщина, которую Алиса видела только на фотографиях и привычно называла мамой? Откуда она пришла и куда ушла?
«Все мы приходим, однажды встречаясь в одной точке, и расходимся — каждый своим путем. Вечность подарила нам несколько кратких мгновений счастья встречи, мы успели стать друг другу родными, значимыми… На другом конце Вселенной, в другом мире, в теле другого существа, я остаюсь тебе мамой. Потому что однажды мы встретились»…
Поднимаясь ступень за ступенью над болезнью, Алиса в одно мгновение падала вниз, глубоко в красную душную смерть, не в силах дышать из-за колючего песка, которым, казалось, была засыпана ее грудь, и даже плотное прикосновение кожаной маски к ее лицу не заметила. Она и так задыхалась, а где-то непостижимо далеко ангелы уже пели свои тяжелые хоралы, встречая ее.
«Идем с нами, Алиса!»
— Дыши, Алиса!
И она послушно вдохнула, вынырнув из тяжелого пестрого бреда, и кислород внезапно тонкой острой струей, холодной, как колодезная вода, проник в ее хрипящую грудь, расползаясь по веткам бронхов, оживляя поникшие листья деревьев-легких.
— Дыши!
Она пила этот странный, но такой вкусный воздух, шипящий и фыркающий паром, напивалась им до прояснения рассудка, до погасших алых углей, до тонкого серого пепла, до утреннего неясного света, льющегося сквозь оконное стекло.
Гасли потревоженные лохматые солнца, тускнели, отодвигались далеко, за взрывающиеся кучевыми облаками туманностей ясные звезды, затихал веселый плеск флажков и мощные вздохи призрачных парусов…
— Дыши!
Алиса ухватилась за маску, накрывающую ее лицо. Ее пальцы легли поверх пальцев отца, она привычно нащупала грубый рубец на указательном пальце, покой снизошел на нее. Вдох-выдох… Они были шумные и тяжелые, но наполняющие ее тело жизнью.
— Папа, — произнесла она ясно и внятно, хоть на ее лице и лежала маска. — Мне хорошо, папа. Умирать не страшно, папа.
Над собою, в сером утреннем свете Алиса увидела лицо отца, тонкие морщинки в уголках глаз и глаза, полные слез.
— Ты не умрешь, девочка моя! Все будет просто отлично, Алиса, — невнятно бормотал док, всхлипывая то ли от радости, то ли от проходящего испуга, а Бобби, неустанно крутя ручку новой машины, над которой они с доком трудились всю ночь, принудительно нагнетал мехами чистый кислород в ее горящую грудь.
… Алиса сидела в плетеном кресле в теньке чтобы не обгореть на солнышке, которое начало вдруг припекать нещадно. Ноги ее были укутаны теплым шерстяным пледом, на лице лежала черная кожаная маска, которую Алиса придерживала исхудавшей ладонью, а тонкие ее пальчики, едва шевелясь, управляли громоздкой, поблескивающей на солнце отполированными деталями механической рукой, которая когда-то поджаривала блинчики и бекон на завтрак доку Брауну.
Дыхание стало совсем трудным делом. Она вдыхала часто до головокружения, чтобы потом одним мощным выдохом-кашлем выплюнуть из себя всю живительную порцию кислорода и начать все сначала.
Над головой мечущейся в бреду Алисы, в глубоких ночных тенях, качались резные листья сонных деревьев, между ними на черном бархате неба расцветали звезды, вышитые серебряными нитками. Молочной мутью проливался, змеясь, Млечный путь, по которому неторопливо плыло неповоротливое морское чудище; стремительные дельфины, расплескивая жемчужный свет, рассекали своими блестящими телами звездные дороги, то выскакивая из звездных рек, то погружаясь в глубокую бархатную черноту, перепрыгивая начерченные мерцающим светом тонкие нити параллелей и меридианов.
«Идем с нами, Алиса! Это начало большого путешествия! Не бойся. Все проходят его. Миллионы и миллионы миров; иначе их не увидеть. Идем с нами, Алиса!»
Огромное лохматое солнце, катясь в пустоте, нещадно сжигало темную прохладу багровыми лучами, насквозь просвечивающими закрытые веки. От солнечного ветра у Алисы пылали щеки, губы, горел лоб. Она слышала, как кричат птицы, сопровождающие путешественников в дальних плаваниях, как хлопают наполненные солнечным ветром призрачные паруса безумных в своей отваге и желании познать неизведанное звездных странников, отправляющихся открывать новые земли — к берегам огромного космоса.
«Идем с нами, Алиса! Жизнь повсюду. Она унесет тебя далеко отсюда, ты увидишь многое. Идем с нами, Алиса!»
«Наверное, туда ушла мама», — думала она. Вдох горячего солнца своим жаром высек слезы из ее глаз и принес тонкий отпечаток, видение — рассыпавшиеся на ветру черные волосы, лукавый взгляд.
— Мама, — позвала Алиса, но ее голоса, задушенного болезнью, не было слышно.
Странная вещь — жизнь. Кто мы, куда идем? Кто эта женщина, которую Алиса видела только на фотографиях и привычно называла мамой? Откуда она пришла и куда ушла?
«Все мы приходим, однажды встречаясь в одной точке, и расходимся — каждый своим путем. Вечность подарила нам несколько кратких мгновений счастья встречи, мы успели стать друг другу родными, значимыми… На другом конце Вселенной, в другом мире, в теле другого существа, я остаюсь тебе мамой. Потому что однажды мы встретились»…
Поднимаясь ступень за ступенью над болезнью, Алиса в одно мгновение падала вниз, глубоко в красную душную смерть, не в силах дышать из-за колючего песка, которым, казалось, была засыпана ее грудь, и даже плотное прикосновение кожаной маски к ее лицу не заметила. Она и так задыхалась, а где-то непостижимо далеко ангелы уже пели свои тяжелые хоралы, встречая ее.
«Идем с нами, Алиса!»
— Дыши, Алиса!
И она послушно вдохнула, вынырнув из тяжелого пестрого бреда, и кислород внезапно тонкой острой струей, холодной, как колодезная вода, проник в ее хрипящую грудь, расползаясь по веткам бронхов, оживляя поникшие листья деревьев-легких.
— Дыши!
Она пила этот странный, но такой вкусный воздух, шипящий и фыркающий паром, напивалась им до прояснения рассудка, до погасших алых углей, до тонкого серого пепла, до утреннего неясного света, льющегося сквозь оконное стекло.
Гасли потревоженные лохматые солнца, тускнели, отодвигались далеко, за взрывающиеся кучевыми облаками туманностей ясные звезды, затихал веселый плеск флажков и мощные вздохи призрачных парусов…
— Дыши!
Алиса ухватилась за маску, накрывающую ее лицо. Ее пальцы легли поверх пальцев отца, она привычно нащупала грубый рубец на указательном пальце, покой снизошел на нее. Вдох-выдох… Они были шумные и тяжелые, но наполняющие ее тело жизнью.
— Папа, — произнесла она ясно и внятно, хоть на ее лице и лежала маска. — Мне хорошо, папа. Умирать не страшно, папа.
Над собою, в сером утреннем свете Алиса увидела лицо отца, тонкие морщинки в уголках глаз и глаза, полные слез.
— Ты не умрешь, девочка моя! Все будет просто отлично, Алиса, — невнятно бормотал док, всхлипывая то ли от радости, то ли от проходящего испуга, а Бобби, неустанно крутя ручку новой машины, над которой они с доком трудились всю ночь, принудительно нагнетал мехами чистый кислород в ее горящую грудь.
… Алиса сидела в плетеном кресле в теньке чтобы не обгореть на солнышке, которое начало вдруг припекать нещадно. Ноги ее были укутаны теплым шерстяным пледом, на лице лежала черная кожаная маска, которую Алиса придерживала исхудавшей ладонью, а тонкие ее пальчики, едва шевелясь, управляли громоздкой, поблескивающей на солнце отполированными деталями механической рукой, которая когда-то поджаривала блинчики и бекон на завтрак доку Брауну.
Страница 12 из 21
